Книга Ледяное сердце эриды, страница 103 – Цитианка

В этот момент из темноты раздаётся резкий треск — шаг, ещё шаг, дыхание, глухое ругательство. Я едва успеваю поднять голову, как в следующую секунду лезвие ножа со свистом прорезает воздух и остро, хлёстко, проходится по моей щеке оставляя царапину. Инстинктивно отшатываюсь, по лицу тут же скользит влажная капля.

— Прочь! — выкрикивает Теоден, быстро приближаясь, — Отойди от него! Не смей!

Каин приходит в себя, рывком садится, тяжело дышит, взгляд мечется между мной и его командиром, потом цепляется за кровавую полосу у меня на щеке. Глаза сужаются, дыхание всё ещё рваное, пальцы ищут опору в траве.

— Что здесь происходит? Теоден, ты с ума сошел?

— Она… она хотела тебя убить, — шипит Теоден, приближается к костру, держит второй нож наготове.

Каин хмурится, пальцы машинально тянутся к плечу, проверяет рану, где ещё недавно была кровь и боль. Пальцы скользят по бинту, замирают. В глазах на миг — неверие, удивление, за ним пробегает тень осознания.

— Теоден. Убери нож.

Тот не двигается, смотрит на меня, будто я все ещё могу кинуться на принца.

— Ты уверен, Каин? Она наклонилась над тобой пока ты спал!

— Я… — Принц почти не слышит его, он медленно разматывает остатки повязки, смотрит на плечо. На свету видно: рана затянулась, только тонкая полоска инея перемешанная с запёкшейся кровью проступает поверх неё.

Он поднимает взгляд на меня — в глазах и осторожность, и вопрос, и едва заметное облегчение.

— Эрида не нападала, — произносит он наконец, уже твёрже, — если бы хотела, то я был бы уже мёртв. Она… Она залечила мне рану.

Теоден сжимает зубы, взгляд его остаётся подозрительным.

— То есть… ты могла вылечить его раньше и сделала это только сейчас? Молодец, эрида… — он с силой выдыхает, кидает на меня взгляд, полный злости и разочарования. — Если его вылечила, значит, и себя вылечишь. Только предупреждай в следующий раз, если решишь кого-нибудь спасти. Мы тут все на нервах, вдруг ты ещё кому жизнь подаришь, а мы опять не поймём, что происходит.

— Спокойно, командир, — шепчу сквозь зубы. — Я больше никого спасать не собираюсь. Это была ошибка, и больше такого не повторится.

Не хочу смотреть на них обоих — не на Теодена, не на Каина. Разворачиваюсь, отхожу на пару шагов, чтобы унять гул в голове. Опускаюсь у дерева, спиной к шершавому стволу, колени подтягиваю к груди. Пальцы дрожат, но я прижимаю ладонь к щеке, медленно провожу по свежей ране. Чувствую, как имфирион, тонкой волной поднимающийся изнутри, вплетается в ткань кожи, затягивает порез ледяной коркой. Боль уходит — вместо неё остаётся стянутость, как после обморожения.

Вот так помогай этим людям и обязательно кто-нибудь швырнет нож. Смешно даже: спасла принца, стянула рану, а в ответ — лезвие, как пощёчина.

Каин всё ещё ощупывает плечо, осторожно сгибает и разгибает руку, словно проверяет, не приснилось ли ему всё это облегчение. Теоден шумно, нарочито громко возится у костра. Его движения нервные, отрывистые: подкидывает ветки, раздувает угли, потом рывком высыпает из своей походной сумки пригоршню каштанов и орехов, не глядя ни на меня, ни на принца.

Я ещё не решила для себя, хотел ли он действительно убить меня, или просто припугнуть. Днём он не дрогнул, когда выстрелил в наёмника. Либо из лука он стреляет намного лучше, чем бросается ножом, либо сейчас просто специально промахнулся. В любом случае, мне повезло. Иначе сейчас лежала бы на сырой земле, с проткнутым черепом, и они бы даже не поняли, сдохла я или притворяюсь.