Книга Когда родилась луна, страница 157 – Сара А. Паркер

— Время еды закончилось! Берите свои тарелки и убирайтесь к Творцовой матери. Да, ты тоже. Нет, не ты – оставайся на месте, Агни, дорогая. Твои чудесные способности пригодятся.

Мило с его стороны для разнообразия быть полезным. Похоже, мы выглядим хуже, чем я думал.

Я врываюсь в дверной проем как раз вовремя, чтобы увидеть, как он нагибается над длинным каменным столом и, размахнувшись, сметает все с одного конца, – медные тарелки, столовые приборы и кубки с грохотом падают на пол, покрывая камень медовухой, мясом и ломтями ароматного хлеба.

Все разбегаются, покидая огромный зал в безмолвном хаосе, который я едва замечаю, направляясь к полупустому столу, освещенному единственным острым лучом солнца, пробивающимся сквозь щель в крыше. Я опускаю на него безжизненное тело Рейв, прямо перед Агни, широко раскрывшей глаза, – ее белый плащ руни контрастирует с ее смуглой кожей, более двадцати золотых, серебряных и алмазных пуговиц пришиты к среднему шву.

Это знаки, свидетельствующие о ее огромных заслугах. Их даже больше, чем у ее сестры Беи.

Агни переводит взгляд между все еще кровоточащими ранами на моей груди и кровавой повязкой на лбу Рейв.

— Сначала ее. Пожалуйста.

Она кивает, заправляя прядь каштановых волос за ухо, прежде чем откинуть плащ и осмотреть раны Рейв, прищелкивая языком.

Я смотрю на Пирока.

— Можешь найти Роана? Лишняя пара рук не помешает.

— Не могу, – говорит он, покручивая пирсинг в нижней губе. – Его здесь нет.

— Где…

— Ботайм. Пытается еще раз заглянуть в книгу. Он уверен, что там есть еще страницы, которые не были расшифрованы.

Я вздыхаю.

Пирок пожимает плечами.

— Как по мне, здесь было невыносимо спокойно без моего ворчливого брата. И тебя.

Я смотрю на него, пока он потягивает свою медовуху.

Агни приподнимает повязку и осматривает рану Рейв, качая головой.

— Кость расколота, – бормочет она, тыча в рану так, что мне хочется блевать. – Придется снова расплавить ее череп, прежде чем накладывать нити на плоть. Ей очень повезло, что это не убило ее.

Я бы разорвал мир на части, если бы это случилось.

А потом себя.

Она промокает рану повязкой.

— Кто-нибудь, принесите мне тряпку и ведро воды, а также мой набор инструментов. Пирок, похоже, тебе есть чем заняться. Это ее кровь?

Удивительно, но Пирок выбегает из зала, словно кто-то гонится за ним по пятам, успевая при этом бросить оценивающий взгляд на нас с Вейей – последняя стоит по другую сторону стола, устремив на меня прищуренный взгляд, похожий на нацеленную стрелу.

— Нет, – говорю я, удерживая пристальный взгляд Вейи. – Большая часть – это кровь колка, моя кровь и кровь другого воина.

— Ты гребаный ублюдок, – рычит Вейя, а затем бросается на меня через стол, размахивая рукой. Я позволяю ей нанести три ощутимых удара по моей челюсти, животу и гребаным ранам на груди, после чего хватаю ее за запястья и толкаю к Гриму, который молча отступил от стены, как только она начала говорить.

Обхватив ее запястья большой бледной рукой, он прижимает другую руку к ее груди и смотрит на меня сквозь копну белоснежных волос, скрывающую его ледяные глаза, а на его квадратной челюсти пульсирует тик. Это единственный признак того, что он на взводе.

Вейя рычит, глядя на меня со свирепостью необузданного подростка-саберсайта: глаза пылают, верхняя губа оскалена, обнажая клыки. Но не может вырваться из рук Грима.