Книга Когда родилась луна, страница 158 – Сара А. Паркер

– Как ты мог отвести ее туда?

— Ущелье привело ее туда, – рычу я, вытирая с губы струйку крови. – Я успел как раз вовремя.

— На ней одежда Испытания Тука, Каан. Испытание Тука.

— Я прекрасно это понимаю, Вейя.

— Кто был мужчиной?

— Хок.

Ее глаза темнеют, и она напрягается.

— Хорошо, – говорит она, больше не отталкивая Грима – не то чтобы он ее отпустил.

Не то чтобы она просила его об этом.

Она вздергивает подбородок.

— Как она его убила?

Ярость потрескивает в моих венах, словно тлеющие угли, потому что я не могу избавиться от образа Рейв, распростертой на песке, залитой кровью, на которой сидит мужчина, намеревающийся присвоить ее. Я не могу избавиться от воспоминаний о том, как она смеялась, словно издеваясь над своей приближающейся смертью.

Не стоит тратить на меня такие прекрасные слова, сир.

Проклятье.

Я сжимаю руки в кулаки.

— Она этого не делала.

Глаза Вейи прищуриваются на мальмере на шее Рейв, затем расширяются.

— Творцы…

Я хмыкаю, и по моим венам проносится еще один разряд сокрушительной энергии.

По моим мышцам.

Я перехватываю Пирока, когда он возвращается. Взяв ведро, я протираю влажной тряпкой рану Рейв, затем вытираю кровь с ее лица, пока Пирок помогает Агни разложить настойки на столе. Когда он снова поднимает глаза, то замирает, а кувшин, который был у него в руке, падает на пол.

Разбивается.

— Кто это вообще такая и почему она так похожа на Эллюин Неван? Она мертва, – говорит он, переводя взгляд с меня на Вейю и Грима, и его кожа становится такой же бледной, как у последнего. – Мне одному кажется, что я сейчас схожу с ума?

Нет.

Агни переводит взгляд между нами, как будто мы оба сошли с ума, смачивает какой-то фиолетовой жидкостью кусок ткани и прикладывает его ко рту Рейв.

— Она не знает, что она Эллюин, – бормочу я, бросая тряпку обратно в ведро и проводя обеими руками по волосам, откидывая их с лица. – Она зовет себя Рейв и не помнит ничего из того, что было раньше последних двадцати трех фаз.

Мои слова эхом разносятся по коридору, дразня меня.

— Ну… дерьмо, – бормочет Пирок. – Ты уверен, что это она? Что ты не притащил домой какую-нибудь бедную бродяжку, потому что она похожа на Эллюин?

— Ты думаешь, я бы так поступил? – рычу я.

Он пожимает плечами.

— За последний век я повидал немало безумного дерьма. Не буду врать.

Я прочищаю горло.

Соглашаясь с ним.

— Это она. Все мои сомнения развеялись в тот момент, когда она на слушаниях по ее собственному делу сказала Верховному канцлеру Сумрака, что у него маленький член.

Наступает тишина, после чего Пирок усмехается и берет со стола случайный бокал.

— Я выпью за это. – Он осушает его и ставит обратно на стол. – Ненавижу этот старый пыльный кусок дерьма.

— Если она ничего не помнит,– медленно произносит Вейя,– как ты объяснишь тот факт, что она называет себя своим средним именем?

Я качаю головой.

— Я не знаю, Вейя.

— Тогда как она здесь оказалась? Живой?

— Этого я тоже не знаю.

Между ее бровей образуется морщинка – признак разочарования, которое я чувствую до мозга костей.

— А какие у нее первые воспоминания об этой жизни?

Я снова качаю головой.

Вейя, наконец, освобождается от хватки Грима, тот скрещивает руки на широкой груди, не сводя взгляда с моей сестры, направляющейся ко мне с угрозой в налитых кровью глазах.