Книга Когда родилась луна, страница 159 – Сара А. Паркер

— Ты хоть что-нибудь знаешь?

Да вообще ни-че-го.

— Единственный раз, когда я попытался что-то выведать, она сравнила мой член с размером моего мозга,– выдавливаю я из себя.– Не в его пользу.

Часть гнева покидает глаза Вейи, уголок ее рта дергается, а Пирок хихикает. Я сердито смотрю на него, и он заглушает смех очередным глотком чужой медовухи.

Ему будет не до смеха, когда она вонзит в него свои острые зубы.

Агни протягивает Пироку смоченную фиолетовую ткань.

— Помахивай этим перед ее носом каждые несколько мгновений. Я не хочу, чтобы она очнулась во время лечения, а твои руки выглядят так, будто им нужно что-то получше, чем чужая медовуха.

— Агни, ты прекрасно знаешь, как я хорош в многозадачности, – говорит Пирок, ухмыляясь.

Щеки Агни вспыхивают, и она качает головой, бормоча что-то себе под нос.

— Где ты ее нашел? – спрашивает Вейя, похоже, невосприимчивая к дерьму, вылетающему изо рта Пирока.

— Я наткнулся на нее в «Голодной лощине», но ее лицо было наполовину скрыто. Я подумал, что схожу с ума.

До сих пор так думаю.

— Позже я нашел ее гниющей в камере. – Я тру подбородок, пока Агни наносит связующее вещество на белоснежную кожу, которую я целовал больше раз, чем могу сосчитать. – Чтец правды подтвердила, что она ничего не помнит обо мне до нашей случайной встречи. Ничего.

— Значит, она не знает о…

— Нет, – говорю я, прерывая Вейю.

Она открывает рот и закрывает его, качая головой.

— И ты уверен, что видел Слатру…

— Уносящую ее в небо, – рычу я, и мои слова отражаются от стен, как грохочущий выдох Райгана.

Видел. Живу с этим воспоминанием последние сто двадцать три фазы – во сне и наяву.

Мне никогда не забыть ни произошедшего, ни острой боли, вспоровшей мою грудь, когда я это увидел. Даже сейчас, когда она здесь, на этом столе, дышит…

В конце концов я очнусь от этого морока. Я уверен в этом. Поднимусь со своего тюфяка и пойму, что все это было одним жестоким и прекрасным сном.

Вейя обходит стол и убирает волосы Рейв с ее заостренного уха – того самого, в котором вырезан клип.

— У нее южный знак пустой. – Она хмурится, осматривая обе мочки. – Никаких бусин. Даже дырочки нет, чтобы их повесить. Творцы все еще говорят с ней?

— Клод и Булдер, – говорю я, скрещивая руки на своей раненой груди. – Хотя насчет двух других я не уверен.

Выпрямившись, она повторяет мою позу – в два раза свирепее, но вдвое меньше ростом.

— В ее венах течет кровь Неванов, Каан. И на ней нет Эфирного камня, заглушающего песни. Если Тирот узнает, что она здесь, он обрушит на нас пламя еще до того, как мы успеем как следует подготовиться. С его стороны было бы глупо этого не сделать, а мы оба знаем, что он далеко не дурак.

— Я прекрасно понимаю, чем это чревато.

Она склоняет голову набок.

— Ну… и что ты собираешься делать?

— Я не знаю. Но если ты хочешь поговорить о военной стратегии, то сейчас не время.

Я устал.

Я зол.

Истекаю кровью.

Голоден.

У меня миллион дел, но только одно меня интересует.

Я перевожу взгляд на Рейв, Агни рядом с ней смешивает настойки, готовясь к процедуре…

— Ты боишься, что она увидит его и… вспомнит?– спрашивает Вейя, и ее прищуренный взгляд, словно железные стрелы, пронзает мою грудь.– Снова бросит тебя? Что в записке была правда?

Я не позволяю ей увидеть, как сильно ранят эти слова, как они вонзаются в меня, разрывают мышцы, сухожилия и кости, а затем выходят наружу.