Книга Когда родилась луна, страница 263 – Сара А. Паркер

— Что ж,– бормочу я, глядя на него исподлобья,– утешайся тем, что, если бы она была моей дочерью, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы держать ее как можно дальше от тебя.

Он недовольно фыркает и делает еще одну шипящую затяжку, прежде чем стряхнуть пепел.

— Я устал от разговоров. Как насчет того, чтобы прогуляться в свои покои и смыть с члена шлюху, которую ты натягивал последней, пока я прочесываю город, а?

Я размышляю о последствиях выкалывания одного глазного яблока. Возможно, политически я смогу обойти это, но Рейв – совсем другое дело…

Думаю, она разочаруется во мне, а это последнее, чего я хочу.

— Ищи сколько хочешь, но Кизари ты здесь не найдешь. И ты не будешь рыскать по моему городу без железных наручников и сопровождения охраны, – говорю я, жестом указывая на своих стражников, выстроившихся у входа в Имперскую Цитадель. Каждый из них может похвастаться красными, прозрачными или коричневыми бусинами в бороде или волосах. – Я тоже буду сопровождать тебя. Уверен, ты понимаешь.

— Конечно, – выдавливает он из себя, бросая окурок на землю, и угольки шипят, как умирающая змея, пока я не раздавливаю их каблуком. – А мои седельные сумки?

— Их доставят в твои временные покои, где ты будешь находиться под наблюдением каждую секунду на протяжении всего времени, пока будешь осквернять мое королевство своим мерзким присутствием.

Он протягивает руки, садистская улыбка кривит его губы, когда Колет подходит с наручниками и защелкивает их на его запястьях, фиксируя на месте.

— Ты оказываешь такую честь всем, кто посещает твою Цитадель?

Я возвращаю ему улыбку, оскалившись во всю длину своих клыков.

— Только тем, кого я так ненавижу.

Я наматываю круги вокруг тюфяка, сжимая руки в кулаки и разжимая их. И сжимая снова. Энергия хлещет по коже, как хлыст с металлическим наконечником, разрушая мою решимость с каждым ударом.

Я разминаю шею, поводя головой из стороны в сторону. Тру лицо. Провожу руками по волосам.

Белый флаг.

Белый флаг.

Гребаный белый флаг.

Еще один болезненный вопль пронзает мое сердце, сменяясь вспышкой.

Видение поражает меня, как удар.

Бледная, покрытая волдырями кожа. Сгоревшие крылья. Молочно-белые, невидящие глаза…

Глубокий стон вырывается из моего горла.

Я оказываюсь в джунглях прежде, чем успеваю обдумать это болезненное воспоминание. Перепрыгиваю через каменную стену, прежде чем замечаю, что на моем горле затягивается удушающая петля. Пока бегу вверх по эспланаде, я остро ощущаю тяжесть, навалившуюся на грудь и сдавливающую ребра.

Город спит, и это заставляет меня задуматься о времени, пока я поднимаюсь по дорожке, петляющей между терракотовыми домами, увитыми бронзовыми лианами, чьи чернильные цветы покачиваются на ветру, встречая солнечные лучи, согревающие мою спину.

Райган кружит в воздухе, нарезая большие круги, которые постоянно возвращаются к далекому уступу, куда, как я видела, упал раненый мунплюм.

Никогда раньше я не видела, чтобы он так себя вел…

Земля под моими ботинками становится все более неровной по мере того, как я поднимаюсь на большую высоту, глубоко вдыхая густой, сладко пахнущий воздух, и направляюсь к отвесной скале впереди.

Тупик.

Я расшнуровываю сапоги, прячу их за кустом, прижавшимся к одному из сложенных из валунов домов, упираюсь руками в камень и смотрю вверх. Райган снова проносится над изолированной посадочной площадкой далеко вверху, как будто охраняет ее.