Книга Кровь хрустального цветка, страница 122 – Сара А. Паркер

Рордин бросает на стол черный знак – тот, где выбит его символ, одинокий клинок, – и раздается приглушенный шум голосов.

Полный мужчина с рыжими волосами и кривой спиной встает с помощью двух мужчин помладше, одетых в такие же ржавые цвета. Вокруг глаз, что с нежностью смотрят на верховную владычицу Руста, запечатлены годы, и он тоже бросает на стол свой желтовато-коричневый знак.

— Мой регион невелик, и ресурсы ограничены с тех пор, как в мою деревню ворвалась стая шавок, но я с радостью исполню клятву, если придется.

Улыбка Зали выглядит скорее грустной, чем счастливой.

На стол падает все больше знаков, и я ловлю себя на том, что избегаю источника жаркого внимания, опаляющего мне лицо с другого конца стола.

Рордин подобен камню. Даже не уверена, дышит ли он, пока гора на столе растет… пока не остается никого, кроме того мужчины из Бахари, который носит вместо кожи солнце.

Я наконец поднимаю взор, и у меня перехватывает дыхание, когда наши взгляды сталкиваются, и я млею от жара, которым обдает меня его прищур. От силы, с которой он меня прижигает, я не могу вдохнуть, но упрямо этого не выдаю.

Кашлянув, он спускает ногу с подлокотника и подается вперед. Утекают секунды, но они кажутся минутами, прежде чем он наконец переводит взгляд на Рордина.

— Прошу частной аудиенции.

Слова – глубокие, хриплые удары, что разносятся эхом по измученной тишиной комнате, поражая меня снова и снова.

Рордин скрипит зубами, и внутри меня оседает нечто тяжелое…

— Хорошо.

Просовываю пальцы в кожаную перчатку, чтобы защититься от холода, и спускаюсь с Каменного стебля, глядя, но не видя, шагая, но не чувствуя ног, обдумывая все, что услышала.

Неделю назад мой мир был огромен… по крайней мере, в моем сознании. Теперь он кажется крошечным в сравнении с большей, главенствующей картиной, которую Рордин буквально запихал мне в глотку на совете.

Он наверняка знает, что я медленно закипаю. Вероятно, поэтому и попросил Бейза сопроводить меня после Конклава в башню, а сам унесся по коридору в противоположном направлении, пока мое любопытство наслаждалось поразительным богатством информации, как изголодавшийся ребенок.

И у меня масса вопросов.

Этот мужчина вертит мной как хочет. Возбудил интерес, достаточно взвинтил, чтобы захотелось узнать еще. Он не заставляет меня перешагнуть Черту, но просовывает руку в мою клетку и скармливает мне кусочки внешнего мира. Быть может, пытается доказать, насколько хрупки на самом деле решетки, которые я вокруг себя выстроила.

Сволочь.

Сражаясь со второй перчаткой, я выхожу в коридор пятого этажа, и волоски на загривке вдруг встают дыбом…

Круто развернувшись, бью босой ногой в незащищенную почку и прижимаю мужчину вдвое крупнее меня к стене, приставив шпильку к его сонной артерии.

Он охает и широко распахивает глаза от неожиданности, прижимая к ушибленному месту ладонь.

Мужчина из Бахари.

— Что ж, – выдавливает он, – этого я не ожидал.

Мои волосы распускаются, будто только осознали, что их ничто не сдерживает, падают на плечи тяжелой волной.

— У тебя привычка такая, к женщинам подкрадываться? – шиплю я, нажимая оружием сильнее, почти выпускаю капельку крови.

Заманчиво. Я на взводе, а этот придурок постоянно попадается мне, когда я одна, напоминает, что замок кишит незнакомцами, – то, о чем я так сильно стараюсь не думать.