Книга Кровь хрустального цветка, страница 123 – Сара А. Паркер

Он вскидывает бровь.

— Если бы я хотел подкрасться, мы определенно не оказались бы в таком положении.

— То есть ты якобы позволил мне взять верх…

Его глаза сверкают, как рожденные небом кристаллы, и в такой близи я вижу на его радужках фиолетовые крапинки.

— То есть я не против того, чтобы меня прижала к стене красивая женщина.

Отстраняюсь, а он так и стоит, прислонившись к стене, с приподнятыми в легкой ухмылке уголками губ. Там, где в его шею впивалась моя шпилька, осталась отметина, и ее вид вызывает у меня странное удовлетво– рение.

Бейз должен мной гордиться, даже если этот мужчина якобы намеренно ослабил бдительность. Ни один мужик не позволит пнуть себя по почкам.

Он щурится, склоняет голову набок, приоткрывая бритый висок. Замечаю на нем линии, словно художник сделал бритвой несколько штрихов по остриженному холсту и превратил его в произведение искусства.

Вдруг ощутив неловкость, я зажимаю шпильку зубами, откидываю волосы назад, скручиваю их в тяжелый узел на затылке и закрепляю.

Мужчина следит за каждым движением неотрывным взглядом, словно акула, почуявшая запах крови. Хотя в нем есть что-то… что-то еще. Этот взгляд будто снимает с меня слой за слоем, выискивая недостатки.

— Что за прелестный цветок – и взаперти в большой башне.

Вскидываю голову.

— Прости, что?

Он дергает подбородком в сторону Каменного стебля. С испугом понимаю, что он намекает на то, что Рордин держит меня в заточении.

— Нет! – непреклонным тоном заявляю я и трясу головой. – Все иначе.

— А мне так не кажется, – мурлычет мужчина из Бахари, скрещивая руки и лодыжки, как будто ему вполне себе уютно тут, у подножия моей башни. – Кто-нибудь говорил тебе, какой поразительный у тебя цвет глаз?

Я стискиваю кулаки.

— Как тебя зовут?

— Кайнон, – отвечает он слишком быстро, будто имя вертелось на кончике языка, готовое вылететь. – Но ты можешь звать меня Каин.

— Тебе что-то нужно, Кайнон? Потерялся по пути на встречу с Рордином? Или, может, тебе требуется сопровождение в гостевые покои на первом этаже?

Он отталкивается от стены и засовывает руки в карманы, расслабленно делает шаг вперед. Выражение его глаз вдруг меняется, исчезает надменная пристальность, уступая завихрениям летнего моря.

— Я хотел извиниться. За сегодня.

Открываю рот, снова захлопываю, горло сжимается.

Ох.

Ноги движутся сами по себе, отправляя меня в бездумный путь по коридору, которому мало проникающих в окна серых лучей света, и оставляя этот разговор окончательно и бесповоротно позади.

Я не хочу его извинений. Я хочу, чтобы он забыл о случившемся и оставил меня, будь он проклят, в покое.

— Не нужно, – бросаю я через плечо, продолжая шагать так, будто у меня есть цель.

Ее нет.

Просто не хочу быть тут, наедине с мужчиной, которого, кажется, слишком сильно заботит то, как я к нему отношусь. Иное и не могло привести его на пятый этаж извиняться за то, чего я, по его мнению, стыжусь.

Кайнон вдруг возникает рядом, двигается длинными, ленивыми шагами.

— Ты очень быстро ходишь.

Хмурюсь, устремив взгляд вперед.

— Зачем ты здесь?

Выплевываю вопрос, будто обжигавший мне язык уголек.

— Зачем я здесь? – повторяет Кайнон, и я резко застываю.

Мы разворачиваемся одновременно, лицом к лицу, но на расстоянии. Откидываю голову, чтобы смотреть в водовороты его глаз. Он почти такой же высокий, как Рордин, но я не собираюсь придавать значения тому, что мой подбородок упрется ему в грудину.