Книга Кровь хрустального цветка, страница 71 – Сара А. Паркер

Встаю, уставившись прямо в широкий зев дверного проема, – изо всех сил стараюсь игнорировать откровенно пристальный взгляд Рордина и воцарившуюся в зале абсолютную тишину.

— Прошу прощения, у меня вдруг пропал аппетит. Наверное, это все… – тяжело сглатываю, – дерьмо.

Огибаю бесконечно длинный стол и направляюсь к выходу, молясь о том, чтобы молчание осталось нерушимо.

— Орлейт.

От голоса Рордина застываю как вкопанная.

— Я поднимусь через тридцать минут, – рокочет он. – Раз уж ты столь превосходно себя чувствуешь.

Значит, я все еще полезна.

Веки, трепеща, смыкаются, от звериной нотки в его голосе леденеет кровь – от скрытой в нем потребности.

Что ж, у меня они тоже есть.

Я распахиваю глаза и продолжаю идти, сжав кулаки.

Я не отвечаю.

Одетая в халат, слишком плотный для моей разгоряченной кожи, я расхаживаю взад-вперед, протаптываю в пушистом ковре дорожку, истязаю себя вопросами. От зажатой меж моих пальцев полоски металла отражается ревущий огонь…

От той, что познала мягкость моей плоти, вкус моей крови. Той, что помогает мне истечь в этот кубок, где плещется немного воды.

Чувствую ли я себя защищенной в башне?

В определенной степени.

Хочу ли я покинуть свой круг безопасности?

Ни за что.

Однако я вдруг задаюсь вопросом, насколько здесь играет роль то, что я каждый день изливаюсь кровью в этот кубок на протяжении девятнадцати лет, отдаю частички себя мужчине, который никогда не был моим. Мужчине, который ничего не давал взамен.

Ничего.

Рордин – просто тень, которая иногда бродит по замку. Просто призрак, обладающий достаточно громким голосом, чтобы казаться реальным. И теперь он внизу, делит трапезу с другой женщиной, пока я готовлюсь уколоть палец. Для него.

Вздыхаю, прикусив нижнюю губу, и гляжу на иглу, словно она – меч, готовый пронзить мое глупое, ранимое сердце.

В венах вспыхивает раскаленный добела огонь.

Да пошло оно. Пошел он. И пошли его гребаные потребности.

Бросаю иглу на фарфоровую тарелочку и возвращаю кубок на стол. Иду к постели, подхватываю «Те Брук о’Авалансте» и открываю на случайной странице, притворяясь, что все внутри не переворачивается.

Проходят минуты, снедаемые постоянным тиканьем моих прикроватных часов, а я все делаю вид, что читаю, хотя к моменту, когда длинная тонкая стрелка целует отметку в тридцать минут, я не перевернула и страницы.

Со ступенек Каменного стебля доносятся шаги – гулкие, грохочущие, которые могут принадлежать лишь ему одному.

Слышу, как отпирается маленькая деревянная дверь.

Тишина.

Оглушающая тишина, полная ожидания, она тянется с полминуты, после чего дверь захлопывается и те же самые шаги торопливо удаляются.

Шумно выдыхаю.

Пять минут спустя раздаются новые шаги, как я и ожидала.

Поспешные. Лихорадочные.

Знакомые.

Костяшки пальцев стучат по дереву, и я заправляю за ухо прядь шелковистых, влажных после ванны волос.

— Входите.

Дверь открывается, и входит Бейз. Он обшаривает взглядом комнату и останавливается на раскрытой книге у меня на коленях. Вскидывает брови и быстро перехватывает мой взгляд.

— Извини, что… э-э… прерываю. Ты в порядке?

Прерывает?

— Как никогда лучше. Просто наслаждаюсь легким чтением.

Кашлянув, Бейз быстро косится на иглу, все еще лежащую на тарелочке.

— А ты… ты ничего не забыла?