Книга Живое сердце, страница 49 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Ах! – воскликнула Вика, и её возглас подхватили остальные.

Потому что вместо Ванильки в центре комнаты парило… две Ванильки!

Маркус стоял как громом поражённый. И не только он – все застыли от неожиданности.

А когда одна из Ванилек подлетела к темноходу и опустилась в подставленные руки, он, кажется, перестал дышать.

— Что произошло? – громким шёпотом спросил Лукас. – Почему их стало две?

— Я не знаю, – растерянно пробормотала Вика.

Она тоже не понимала, что случилось, и совершенно растерялась от наплыва сильных и очень противоречивых эмоций, в которых вот так сразу и не разобраться.

Тем временем Ванилька – первая? или это вторая? – подлетела к Вике и зависла на уровне её лица, взмахивая крыльями.

— Чирлык? – спросила она, склонив головку вбок.

«Ты которая? Настоящая – или копия?» – так и хотелось спросить Вике, но было как-то неловко. И вообще, почему-то появилось ощущение, что у неё будто забрали что-то ценное… Не очень хорошее чувство, за него даже стало немного стыдно, но оно пришло, и никуда от него было не деться.

— Об… Облачко? – услышала Вика запинающийся голос Маркуса.

Темноход неверяще смотрел на Ванильку, сидящую в его руках, и губы у него дрожали.

— Чирлык, – ответила ему вторая Ванилька – или это первая? настоящая? – и взмахнула крыльями.

И тут Вика заметила, что перья на изнанке крыльев этой Ванильки – белые. Такие же, какими они были у её Ванильки, когда они только встретились. Вот только с той поры, по мере того как сбывались некоторые Викины мечты, перья на изнанке крыльев её Ванильки приобрели нежно-бирюзовый оттенок.

И различия на этом не заканчивались. Стоило успокоиться и немного присмотреться, и Вика заметила ещё кое-что. Шёрстка её Ванильки была не просто белая, а тёплого оттенка, как ваниль; именно из-за этой ассоциации у Вики и родилось для неё имя. Шёрстка же новой мечты отливая яркой, почти пронзительной белизной.

«Это не моя мечта! – с облегчением поняла Вика. – Моя – вот она, передо мной! Но тогда получается…»

— Маркус, – почему-то шёпотом, словно боясь спугнуть хрупкое чудо, спросила она. – Это твоя мечта? Та самая, что у тебя была? Она к тебе вернулась?

Темноход только молча кивнул, не отводя взгляда от мечты, лежащей у него в руках, а потом сглотнул и с трудом ответил:

— Да, это она мечта. Моё Облачко.

* * *

Никто не задавал Маркусу вопросов и вообще не проронил ни слова. Даже те, кто не знал, как сильно темноход скучал по своей давно утерянной мечте и как отчаянно пытался её вернуть, понимали, что произошло нечто очень особенное и не стоит портить такие моменты напоминанием о том, что где-то там ждут дела, пусть даже и важные.

Все, не сговариваясь, решили предоставить Маркусу столько времени, сколько ему было нужно, и терпеливо ждали. А он словно позабыл, где находится и зачем сюда пришёл; темноход не сводил глаз с мечты, время от времени осторожно гладил её то по головке, то по сложенным крылышкам и что-то неслышно ей шептал.

Вика догадывалась, что Маркусу потребовалось огромное усилие воли, чтобы наконец-то отвести взгляд от своего Облачка и заставить себя вернуться в реальность. Он обвёл собравшихся совершенно ошалелым, растерянно-счастливым взглядом и улыбнулся – так широко и легко, как никогда прежде, отчего его лицо совершенно преобразилось.