Книга Живое сердце, страница 50 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Маркус, я так за тебя рада! – воскликнула Вика, нарушая счастливую, но немного неловкую тишину, подбежала к темноходу, на секунду замялась – его вечные отстранённость и цинизм приучили девочку держать дистанцию, – а потом махнула на всё рукой, порывисто его обняла и чмокнула в щёку.

— Спасибо, – неловко ответил Маркус, серьёзно посмотрел на Вику сверху вниз и тихонько, чтобы слышала только она, добавил: – А я ведь правда долгое время думал, что твоя Ванилька – это моя мечта. Прости…

— Ой, да за что? – легко отмахнулась Вика. – Проехали!

— Куда проехали? – нахмурился темноход.

Вика хихикнула.

— Не обращай внимания, просто выражение из моего мира. Я имела в виду… А, забудь! Уже не важно, что там было и что ты думал. Тем более они и правда похожи, ты только посмотри на них! – кивнула девочка на Ванильку, которая устроилась у хозяйки на плече и сейчас, вытянув шею вниз, с любопытством обнюхивала Облачко.

— Хоть бы только она больше меня не оставила, – выдохнул Маркус.

В его голосе было столько затаённой тревоги и боли, что Вика ободряющим жестом положила ладонь ему на руку, слегка сжала и, неожиданно чувствуя себя опытнее и мудрее, хотя темноход и был старше на несколько лет, сказала:

— Не оставит. Ты так долго её искал, так ждал, так надеялся. Ты заслужил, чтобы она к тебе вернулась. И я ни капельки не сомневаюсь, что ты её больше никогда не отпустишь и не потеряешь.

Темноход не сводил с Вики взгляда и, казалось, впитывал в себя каждое сказанное слово. И, когда девочка замолчала, из его глаз ушла часть напряжения, и он снова улыбнулся.

Вика подумала, что за последние несколько минут Маркус выдал свой годовой запас улыбок, и её порадовала эта перемена. Она надеялась, что теперь темноход таким и останется – более открытым, довольным и радостным.

— Ты права, – кивнул Маркус. – С возвращением Облачка я будто нашёл недостающий кусочек своей души. И ещё раз я его точно не потеряю.

Вика сразу же вспомнила, что почти такие же слова – про недостающий кусочек души – говорил папа, рассказывая ей о встрече с мамой, обернулась к нему и увидела на его губах едва заметную улыбку.

Почти благоговейную тишину нарушил звонкий смешок Лукаса.

— Ты чего? – подтолкнул его локтем Эрик.

— Да я так, – отчего-то смутился Лукас, но не выдержал, снова прыснул и пояснил, давясь и заикаясь от едва сдерживаемого смеха: – Ну п-просто очень з-забавно! Маркус весь из себя м-мрачный и з-загадочный, прям темноход-темноход! И в-вдруг – Об-об-облачко!

Вика торопливо спрятала улыбку. Она не считала имя Облачко смешным, но одновременно понимала, что так развеселило приятеля. Маркус создал себе имидж, который никак не вязался с ласковыми именами. Под такой образ ему бы подошла мечта по кличке Тьма. Или Бездна. Или Мрак. Или что-то ещё в этом духе.

— Что смешного в имени Облачко? – ледяным тоном осведомился Маркус.

— Лукас! – торопливо вмешалась Вика, не желая, чтобы этот радостный миг омрачила пустяковая ссора. – Ну подумай сам! Маркус был совсем ещё малышом, когда у него появилась мечта. Как, по-твоему, её мог назвать маленький мальчик?

Смех, от которого так и распирало Лукаса, тут же пропал. Приятель разом посерьёзнел и кивнул:

— И правда. Я об этом как-то не подумал.

— А твою мечту, кстати, как зовут? – спросил Маркус нарочито строгим тоном, хотя Вика видела, что на самом деле он уже смягчился. – Что-то не могу вспомнить. Или ты не говорил? Наверное, ты ей выбрал имя твёрдое, сильное и суровое, да?