Книга КОМСОМОЛ-1, страница 68 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Я постучал в косяк:

— Разрешите войти?

— Я-я, прошу входить. Какой у вас вопрос?

Говорил по-русски он, вроде, вполне чисто, так что поначалу и я также стал объясняться, что авария, что пожар, книжка солдатская прогорела и велели исправить. Но услышав про порчу документа гауптман так разволновался, что стал путать падежи и окончания:

— Я вынужден поставить вам на вид о нарушений. Солдатский книжка есть постоянно находиться в левый карман гимнастёрка. Это ваш непреложный обязанность!

— Вы можете спокойно говорить по-немецки, герр гауптман, — сказал на дойче я, — я буду гораздо лучше вас понимать.

Он посмотрел на меня внимательно:

— Вы немец?

— Нет, но я вырос в окружении немцев. В нашей деревне есть целая немецкая улица.

— Очень хорошо, — он переложил несколько бумажек. — В какое подразделение вы определены?

— В разведроту, герр гауптман. Я оборотень.

— Ах, вот что! — он кивнул. — Как я уже говорил, каждый военнослужащий обязан постоянно носить в левом кармане гимнастёрки или кителя документ, удостоверяющий его личность. Однако военнослужащие из частей разведки освобождены от этого требования, а в момент выхода на задание даже напротив — обязаны оставлять документы в расположении роты дежурному или сдавать их в канцелярию. Поскольку все оборотни сразу приписываются к разведке, я не буду заносить в ваше личное дело запись о нарушении. Однако я должен произвести необходимые записи о причинах повреждений, а также замеры.

— Замеры? — не понял я, почему-то сразу вспомнив похороны и отсутствие гробов.

— Именно. Бертильонаж, разве вам не осуществляли?

— Ах, эти замеры! Конечно! Я просто не понял.

Тьфу, блин. Точно, устал сегодня. Кому, нахрен, гробовщики на фронте нужны с их замерами? Но бертильонаж, признаться, меня тоже слегка настораживал. С Деруновым мы так-то шибко похожи были. Но всё равно тревожно.

Гауптман достал из тумбочки портновскую ленту и тщательно сверил данные — рост стоя, рост сидя, обхват головы, размах рук и прочее, сообщив мне в итоге:

— Да, всё верно! Ещё попрошу вас совершить превращение. Вы сможете это сделать внутри землянки?

— Смогу, не такой уж я и большой.

Я перекинулся в медведя. Гауптман посмотрел на меня поверх очков.

— Белый медведь?

— Так точно!

— Но здесь указано просто «медведь».

— Прапорщик сказал, строчка короткая.

— Действительно. Хм. Что ж, пусть так. Возвращайтесь в человеческий вид и… — он замешкался, с недовольством разглядывая мою физиономию.

— Что-то не так, герр гауптман?

— Я вижу, вы сегодня не брились?

— Да я уж четыре дня не брился! Как задание с расконсервацией целого трюма шагоходов навалилось, так мне и вздохнуть некогда было. Только встал — бегом к машинам, и до самого отбоя.

— Реалии войны, — скорбно покачал он головой. — Впрочем, насколько я знаю, в русской армии бороды не запрещены?

— Никак нет, не запрещены, герр гауптман.

— Значит, мы ничего не нарушим. В противном случае мне придётся отложить снимок на завтра, а это снова отсрочка постановки на довольствие. Вы желаете прежде пройти в расположение вашего взвода и побриться?

— Нет уж, давайте сразу.

— Хорошо. Это ваше право. Присаживайтесь вон туда, на стул. Во всём должен быть порядок. В моём подразделении вы не будете разгуливать с документом без фотографии.