Книга Порабощенный лис, страница 106 – Forthright

— Сейчас действительно подходящее время и место для такого яркого проявления?

Глянув на него, потом на кровать, где беспокойно шевелилась под смятым покрывалом Киоко, Цумико констатировала очевидное:

— Да.

— Если хочешь, – сказал он, обхватив ее сцепленные руки своими, – возможно, нам следует попробовать вместе.

Она заколебалась, потом прошептала:

— Ты уверен?

— Я всегда хотел попробовать. – Арджент положил подбородок ей на голову, глядя вместе с ней в окно.

— Ваш народ молится?

— По-своему. – Он пожал плечами, и она почувствовала на себе его хватку, нежную, как прикосновение хвостов. – Говорят, само наше существование есть молитва мира – призыв, хвала и благословение, вместе взятые. Тройное воспевание того, что было, есть и грядет.

Больше чем когда-либо Цумико захотелось взглянуть на амарантийский эквивалент священных писаний. Может, ее новая роль будет несильно отличаться от прежней – преподавательницы в монастыре.

— Сестра Фаллоуфилд! – позвал Стюарт, и в его профессиональном тоне послышались нотки беспокойства. – Думаю, что-то изменилось.

Бринн поднялась со стула и прошла мимо них.

— Поторопитесь. Роды вот-вот случатся.

— Откуда вы знаете? – прошептала Цумико.

За день состояние Киоко мало изменилось… за исключением того, что она казалась еще более бледной и вялой, чем прежде.

— Потому что уже пора. – Чуть качнув головой, Бринн прибавила: – Иначе миссис Хадзимэ-Смайт не хватит сил вытолкнуть ребенка. И если не погибнут оба, то кто-то один – точно.

Цумико дернулась к ней, и Арджент со вздохом ее отпустил.

— Что-то произошло? – спросил Стюарт.

— Я притушил звезду, – отозвался лис из дальнего угла комнаты. Ближе его Киоко не подпускала. – Ребенок больше не видит приманку. Он недоволен?

— Переместился. Ниже.

— Отлично. То что надо. – Бринн поправила постельное белье. Затем сказала тихим голосом: – Мисс Хадзимэ, вы со мной. Арджент, крепко держи свою звезду, но пусть она сверкает время от времени, чтобы показывать путь.

* * *

Столько часов прошло в пустых ожиданиях и муках, но зато теперь всё будто разом пришло в движение. К сожалению, Цумико ничем особо не могла помочь. Только сиять. И то это получалось лишь потому, что Арджент контролировал поток. На робкие попытки поддержать Киоко она лишь огрызалась, – вероятно, потому, что Цумико упомянула ребенка. Словно о нем в принципе нельзя было говорить. Стюарт наловчился избегать этой темы.

— Скоро все закончится, дорогая. Крепись.

Киоко заметалась перед очередной схваткой и тонко заскулила. Ее глаза закатились, а руки вцепились в простыни.

— Пусть это прекратится, – прохрипела несчастная. – Пусть прекратится.

— Еще немножко, – уговаривал ее муж. – Ты справишься.

— Прекрати это! – взвыла Киоко, выгибаясь от боли. – Плевать, как! Убери его!

Цумико колебалась между смятением и негодованием. И, так как больше никто, похоже, об этом не заботился, сосредоточилась на ребенке. В этот момент Арджент ослабил хватку, и девушка почувствовала прилив силы. Она даст совсем чуть-чуть, только попробовать, просто чтобы привлечь. Последовал небольшой рывок. Как будто ребенок потянулся к ней. Цумико чувствовала его голод, гораздо меньший, чем у Арджента, но столь же настойчивый. Дитя нуждалось в этом. Нуждалось в ней?

Как же печально. Сначала Киоко оказалась в плену у чудовища, а теперь ее держал в плену собственный ребенок. Но малыш не был чудовищем. Он всего лишь ребенок. И просто хочет жить. Цумико смахнула слезы.