Книга Перерождение, страница 55 – Дмитрий Билик

— Но ты помог Хаарчане. Моей любимой Хаарчане, которая дороже мне всего на свете. Знаешь ли ты, человек, сколько было «замерзших дев», которых я спас?

Я, как умный и стеснительный рубежник, отрицательно замотал башкой. Хотя в книжке упоминалась, что девочек и правда было больше одной.

— Много, человек. Север — суровый край. Я находил замерзших дев, пытался вдохнуть в них жизнь, но выживали немногие. А те, кто выживали, после все равно умирали. Мой хист сильный, не каждый может его выдержать. И только Хаарчана справилась. Хист изменил ее, теперь она не та, что прежде, но очень дорога мне…

Чысхаан замолчал, а я мысленно поблагодарил его за эту короткую передышку. Потому что Бык Зимы говорил на якутском, а мое сознание пыталось найти его словам аналоги на русском. К примеру, тот же хист Чысхаан произнес несколько раз по-разному, но больше всего мне запомнилось слово «идэ».

— Поэтому я благодарен тебе, человек. И сделаю все, что ты хочешь.

Меня пробило электрическим разрядом, обжигая грудь. Небо качнулось, земля поплыла, все окружающее пространство сначала уменьшилось до крохотной точки, чтобы потом вернуться обратно. Однако на ногах я все же устоял. Признаться, благодарочку от изначальной нечисти я не ожидал получить. Ну что ж, еще на один шаг ближе к кронству.

— Я был бы очень признателен, если бы ты, Великий Чысхаан, пробудил моего друга. Нам нужно отправиться в иное место.

— Он очень сильный, — сказал старик. — Смотри, чтобы не полез драться.

— Это я беру на себя, — улыбнулся я, хотя как раз уверенности в том, что смогу остановить Стыня, у меня не было.

Короткий взгляд на Юнию — и та утвердительно кивнула. Мол, не дрейфь, если что, я подстрахую. И пульс сразу стал замедляться. Вот хорошо, когда есть женщины, за которым как за каменной стеной.

Старик медленно подошел к Стыню, присел перед ним на корточки, а затем нежно провел по щеке тыльной стороной ладони. Руслан заворочался, неторопливо, с явным наслаждением открыл глаза и испуганно вскрикнул. Чысхаан, чуть по дороге не растеряв половину своего величия, мгновенно отскочил в сторону. А я с завистью посмотрел на него — сколько лет Быку Зимы, а колени в хорошем состоянии. Вон как сиганул. Что называется, мое почтение.

— Это что еще за… херня? — не нашел Руслан более подходящего слова, поднимаясь на ноги.

Вот все-таки забавно, что ты можешь прожить много веков, побывать в разных мирах, но в случае непонятки все равно обращаешься к великому и могучему русскому языку. Аж слеза навернулась.

Помимо гордости за родную систему словесного выражения мысли я испытал еще кое-что, более приземленное и насущное. Воздух вокруг загустел, будто бы закристаллизовался, и показалось даже, что обрел цвет. Хист Стыня концентрировался, готовый обрушиться сразу на несколько голов. В первую очередь стариковскую и бычью, хотя под раздачу могли попасть и верные союзники. Я спросонья тоже обычно злой.

— Руслан, все нормально. Тут вышло легкое недопонимание.

— Какое недопонимание? Это что за старик? И чего он меня по лицу гладил?

— Ой, ну представь просто, что проснулся в католической школе, делов-то.

Я тем временем встал между Стынем и Чысхааном и взглянул на Юнию. Та была готова вмешаться в любую секунду, но пока решительных действий не предпринимала. Вот мне бы ее уверенность.