Книга Перерождение, страница 56 – Дмитрий Билик

— Это почти как клуб «БМВ-шников», — продолжал заговаривать я его. — Тут, короче, так принято.

И надо сказать, что впервые моя болтовня привела к чему-то хорошему. Потому что хист Стыня стал медленно втягиваться обратно в его тело. А сам Руслан тряхнул головой, сбрасывая остатки сна, потер глаза и принялся осматривая окрестности, разве что на пару секунд остановился на трупе.

— Изначальные? — мотнул он головой в сторону парочки, которую едва бы были рады видеть на любом детском утреннике.

— Это Великий Чысхаан, а это Хаарчана, — представил я нечисть, памятуя, что некрасиво разговаривать о присутствующих в третьем лице. — А это Стынь, самый сильный крон во всех мирах.

Что называется, правду говорить легко и приятно. К тому же, Быку Зимы тоже надо понимать, что тут не парень с горы. Вдруг у него какие-то мысли нехорошие появились. В чужую бычью голову не заглянешь.

— Я, кстати, Матвей, — закончил я, вспомнив, что не представил самого главного действующего персонажа.

Правда, льда это не растопило. Бросаться друг к другу, жать руки и целоваться в десны никто не торопился. Тут даже Стыня можно понять — этого Быка Зимы тронешь, а потом проснешься где-нибудь на обочине истории без кроссовок и штанов. А тебя еще старик какой-то по щеке гладит.

— Ну, мы пойдем тогда, — нерешительно сказал я.

И, не обнаружив никакого сопротивления, подошел к ближайшему дверному проему. Короткие манипуляции с ключом — и вот уже нас манит темно-синим светом портал, на который Бык Зимы поглядел испуганно. Да, в ваших деревнях таких фишек нет. Я мотнул головой в сторону проема, и Стынь с разбегу влетел в проход. Такое ощущение, что, несмотря на благоприятные климатические условия, насильственный наркоз Чысхаана Руслану не зашел. Следом на кроном отправилась лихо, а вот с Митей случилась определенная заминка.

Всему виной было то, что мой черт, несмотря на лесное воспитание, был парень хороший во всех отношениях. Поэтому он поперся не то, чтобы прощаться, а вернуть отданный ему на время музыкальный инструмент. И вот тут произошло совсем неожиданное.

— Душа у тебя такая же красивая, как и лицо, — негромко произнесла Хаарчана. — Я слышала как ты играл. Все слышали. Грусть, тоска, мечты, ты смог в одной мелодии передать все. Тебе не место среди людей. Хочешь, остаться здесь? Путешествовать по бескрайним просторам, слушать ветер, ощущать свободу каждой частичкой своего существования, смотреть пляску цветного неба?

Мои брови недоуменно поползли вверх. Какую пляску еще? Нет, понятно, что она про северное сияние, я в другом смысле. Пусть у меня музыкальное образование ноль целых ноль десятых, но вроде Митя просто чуть потренкал на варгане, призывая Снегурку, и все, а никаких чудес не делал. О чем речь?

Но больше всего покоробило предложение Хаарчаны. Что еще за «остаться здесь»? Внутри все всколыхнулось, хист чуть не вырвался наружу. И только спустя пару секунд, которые ушли у Мити на обдумывания ответа, я понял причину этого непонятного чувства. Я боялся, что лесной черт согласится.

— Нет, не могу, — помотал головой Митя. — Мое место с друзьями, я им нужен. По крайней мере, сейчас.

— Хорошо. Тогда оставь его у себя, — указала Хаарчана на музыкальный инструмент из кости. — Если ты передумаешь или захочешь увидеть меня, просто сыграй еще раз. Как ты умеешь. И я постараюсь прийти.