Книга Перерождение, страница 63 – Дмитрий Билик

Когда я впервые услышал слово «зуммер», то посчитал это своеобразным ругательством. Так уж повелось, что все модное, придуманное в столице (в нашем случае — в столицах), пока докатится до очередного уездного городка, окончательно потеряет весь лоск и привлекательность. Останется лишь неуклюжесть и неловкость.

Но так или иначе, несмотря на желание некоторых товарищей всех классифицировать и дать всему определенную оценку, был ряд характеристик новомодного слова, которые действительно подходили лично мне. К примеру, я жуть как не любил разговаривать по телефону. Легче было списаться по мессенджеру, чтобы решить там все проблемы.

Однако едва ли дело заключалось в «зуммерстве». Скорее всему виной был определенный склад характера. Вон Костик моего же года рождения, а ему присесть на уши — милое дело. А если человек его плохо знает — это еще лучше. Что называется, дайте два, можно и без хлеба.

Когда я поговорил с Мишей Егерем, то в очередной раз ощутил себя зуммером. Эдаким рафинированным мальчиком в квадрате. Захотелось куда-то спрятаться и не высовываться, пока все само собой не рассосется. Потому что тверской рубежник нарисовал такое небо в алмазах, что у меня начал ныть живот. Мало того, что по заверениям лешака в его владениях появились неживые, так они еще приволокли с собой целого аспида! Только спустя несколько минут я понял, кого именно Егерь имел виду — явно не члена разрушенного Ордена. А самую настоящую животину, в честь кого ребята и назвались.

Дракон! Только сейчас дошло, что основную угрозу представляет он. И не для меня, а как раз для Егеря. Вспомнилось видение, когда я раздумывал о помощи Мише. Зараза, а ведь он так и сказал: «Я попробую что-нибудь придумать, чтобы задержать их». Придумывальщик, блин! Теперь мне надо покумекать, как сделать так, чтобы пророчество не сбылось.

— Так, Руслан, настало твое время, — повернулся я к Стыню.

Что интересно, в глазах крона мелькнуло странное выражение. Будто он хотел забрать свои слова обратно, но пока еще не знал, как подобное провернуть. Вот только с договорами между рубежникам так не работает. Поэтому Стынь едва заметно кивнул, после чего произнес:

— Идем.

— Я сс… с тобой, — для убедительности Юния шагнула вперед. Видимо, действительно переживала, что есть вероятность оставить ее в глубоком арьергарде вместе с нетрезвой нечистью.

Я раздумывал всего несколько секунд, после чего махнул рукой. Ведь правда не отвяжется, она у меня слишком уж своевольная.

— В битву не суешься, меня слушаешься беспрекословно! Не дай бог еще с тобой что случится.

Оказалось, что как только мы сравнялись рубцами с лихо, что-то поменялось. Она словно стала мягче, податливее. Вот и как верить тем, кто говорит, что разная степень социального положения в отношениях не важна?

Что интересно, Гриша моментально протрезвел. Нет, первые признаки он стал подавать еще когда с бледным лицом слушал рассказ Миши. Вроде бы даже пытался греть уши. А вот когда я принялся щедро раздавать приказы — хмель из беса выветрился окончательно. Он поднялся на пока еще не крепкие ноги и спрятался за Митей.

— Не дрейфь, — приободрил я беса. — Вы двое остаетесь на хозяйстве. Чтобы там супчик был готов, когда мы вернемся, и все такое.

— А если не вернешься, хозяин? — тихо пробормотал Гриша. У несчастного даже глаза заблестели. Но столько не от жалости ко мне, а скорее к себе. Мол, как же это он будет существовать, если хист покинет мое тело?