Онлайн книга «Перерождение»
|
— Сильнее! Живые изумруды вспыхнули ярче, а громадная пасть раззявилась, обнажая костяное нутро. Россыпью кривых галок на протяжении многих километров взметнулись в небо птицы, чтобы улететь. Улететь навсегда и не вернуться, храня в своем сердце воспоминание о страшном отпечатке произошедшего. — Сильнее! — закричал вслух сам Царь царей, будто придавая приказу дополнительный импульс. И дракон расстарался на славу. Первожрец чувствовал, как жизнь навсегда уходит из этих мест. Увядают и без того приготовившиеся к зиме растения, которые больше никогда не увидят солнца. Чувствовал, как умирают ближайшие создания, даже не в силах осознать, что послужило тому причиной. Ощутил, что великий крик докатился до поселения людей, заставляя тех хвататься за сердце и падать в обморок. Прежде Царь царей хотел действовать тихо, незаметно, однако понял, что подобными методами ничего не добиться. Потому теперь он удовлетворенно отмечал, что стал настоящим апокалипсисом. Да, не для всей планеты, лишь для места, где они сейчас находились. Но разве не это было нужно? С каждым криком дракон лишался своей силы, которую впитывал в себя из послушников с таким трудом. Однако Царь царей принимал это. Они должны привлечь внимание. Того, кто захочет прекратить это. Того, кто в обмен сможет предложить им желаемое. Так и случилось. Нечисть, решившая скрыться, как только они вошли в ее владения, выползла к ним спустя какое-то время. Когда Царь царей хотел заставить дракона крикнуть в четвертый раз. Походил он на обрубленное трухлявое дерево — толстый, со странными наростами на лице, напоминающими россыпь грибов, да еще припадал на одну ногу, которая казалось и вовсе не ногой, а молодым деревом. Царь царей равнодушно смотрел на лешего, с досадой отмечая, что он сильный. Намного сильнее каждого из его рубежников прежде, а теперь и подавно. Жалко только, что не прикасался к Осколкам, так что его промысел для дел первожреца бесполезен. — Молю, прекрати! — бухнулся леший на единственное, похожее на человеческое, колено. Ногу-дерево он согнуть не смог. — Знаешь, кто я? — спросил первожрец. — Нечто плохое. Я сроду не чувствовал ничего темнее. — Что является плохим для тебя, может быть настоящим благом для других, — заметил Царь царей. — Но ты почувствовал мою мощь? — Почувствовал, батюшка, только не губи! — Хорошо. Я Царь царей! Если бы у первожреца было хоть какое-то честолюбие, он бы сейчас упивался тем, как изменился взгляд лешего. Тот и прежде был перепуган, а теперь, казалось, оцепенел от ужаса. Царь царей лишь отметил, что это благоприятная для него реакция. — Если я пожелаю, то никого из живых в твоих владениях не останется. А после умрешь и ты сам. Понимаешь? Леший закивал не сразу, пришлось даже хлопнуть в ладоши, чтобы привести его в чувство. Нечисть задрожала, то ли действительно от осознания своей ничтожности, то ли только сейчас полностью понимая, насколько все серьезно. — Мне нужна химера, готовая дать жизнь. В ваших землях таких тварей называют грифонами. — Грифониха? — встрепенулся леший. Да так проворно закивал, что, казалось, еще чуть-чуть и его странная голова, больше походившая на оживший пень, отлетит в сторону. — Есть, батюшка, есть. Как раз недавно появилась во владениях Оковецкого лешака. Он в Тверских землях самый сильный, у него и владений побольше… |