Книга Перерождение, страница 60 – Дмитрий Билик

Хотя царь царей не сводил взгляда с последователей, которые один за другим опустошались. Он даже стал вести обратный отсчет тех, кто еще стоял на ногах и питал дракона.

Четырнадцать… Череп, шипастый позвоночник и кости стали обтягиваться тонкой, но твердой и эластичной оболочкой. Такой черной, что сам антрацит казался разбавленным углем на ее фоне.

Двенадцать… В какой-то момент первожрец понял, что не сможет сделать все как прежде. Потому бронированную чешую заменил на плотные кожаные перепонки, как у летучих мышей.

Одиннадцать… На длинные острые когти тоже не хватило сил. Достаточно того, что удалось сформировать четырехпалые лапы. Задние получились чуть больше, а вот передние вышли совсем плохими. Однако переделывать не было ни сил, ни времени.

Девять… на конце хвоста появилось два расходящихся в разные стороны ядовитых шипа.

Восемь… Пустые глазницы, прежде чернеющие пустотой и забитые землей, ярко вспыхнули темно-изумрудным, неживым пламенем. Царь царей напрягся, чувствуя, как вкладывает уже и собственные силы. Теперь все оставшиеся рубежники работали как один.

Семь… Не выдержал тот, кого прежде называли Алексей Светлячок.

Шесть… Перестал существовать громадный Михаил с незамысловатым прозвищем Великан.

Пять… Забился в легкой судороге, словно все осознав и не желая отдавать свой промысел без остатка, Велемир Колоносец.

Четыре… Царь царей не обратил внимания на уход очередного последователя, потому что дракон наконец тяжело встал на лапы и открыл громадную пасть. Волна ужаса разошлась от него, заставляя не только первожреца, но и тех несчастных четверых, кто остался стоять на коленях, удовлетворенно для себя отметить — удалось. Смогли!

Вот только до настоящего облегчения было еще далеко. Царь царей поглядел на великое творение рук своих, которое другие существа обязательно бы назвали уродливым. Кожистая безволосая оболочка обтягивала костистое тело, массивный череп с длинной пастью (единственное, что первожрец оставил без изменений) пытался придавить создание к земле, собранный из одних сочленений хвост нервно подрагивал, будто не понимая, как ему двигаться. Никакого баланса — лишь усилие хиста и промысла.

Но он… нет, не жил — существовал, и существовал вполне явственно, как то и задумывал Царь царей. В нем текла сила всех упокоенных неживых и промысел самого первожреца. Пусть конструкция и была собрана неидеально, однако все настоящие правители, включая и Царя царей, знали: стремление к идеалу — главный враг любого созидателя. Пусть даже этот дракон, который, впрочем, больше походил на изломанную летучую мышь с прилепленной уродливой мордой, просуществует не больше недели. Главное, чтобы он смог выполнить свое предназначение.

— Кричи! — приказал первожрец взглядом, не издав ни слова.

И дракон раскрыл пасть. Пахнуло настолько мощной и разрушительной силой, что дрогнул даже Царь царей. Вот только могущество, исходившее от поднятого существа, было родное, потому не нанесло первожрецу и остальным неживым ущерба. Оно походило на горячий зной степи летом, когда ты знаешь, что он не принесет тебе вреда.

Зато живым досталось. Царь царей чувствовал, как в ужасе обращаются вспять звери и нечисть, убегая прочь без всякого разбора. Не понимая даже, что послужило тому причиной. Великий инстинкт самосохранения брал верх над разумом.