Книга Перерождение, страница 62 – Дмитрий Билик

Наверное, нечисти казалось, что чем больше она расскажет, тем милостивее к ней будет собеседник. Поэтому леший и зачастил так, что Царю царей пришлось поднять руку, останавливая этот поток сознания.

— В какую сторону идти? — только и спросил первожрец нежизни.

И леший рассказал. Царь царей прекрасно понимал логику нечисти. Да, у этих странных существ есть определенное понятие братства, если угодно — цеховой солидарности (эту забавную фразу первожрец узнал из сознания одного из новых последователей). Но своя рубашка всегда ближе к телу. Когда заходит речь о собственной жизни, все одинаковы. Вот и леший не стал исключением.

— Не соврал? — спросил Царь царей, красноречиво поглядывая на дракона. Все это время поднятое чудище не проронило ни слова.

— Нет, батюшка, что вы.

Первожрец и сам знал, что нечисть говорит правду. Уж за столько веков он научился определять, когда живые могли начать юлить, а когда выкладывали все, что было за душой. К тому же ему оказалось достаточно прикоснуться к просящему, который больше всего хотел жить, чтобы увидеть истину. И тот действительно был готов на все для собственного выживания.

— Теперь все, уйдете? — с надеждой спросил леший.

— Уйдем, — согласился Царь царей. — Нам здесь больше нечего делать.

В подтверждение его слов дракон, тяжело переступая своими кожистыми лапами двинулся прочь, ведомый приказом первожреца. Каждое его движение давалось с трудом, новое тело еще не привыкло к силе, которая растекалась внутри и порой выплескивалась наружу, оставляя заметные «подпалины» на живом мире.

Царь царей знал, что в этом нет ничего страшного. С каждой минутой сила все проворнее растекается по членам поднятого монстра, с каждым движением его поступь становится тверже. Довольно скоро поднятый дракон научится обращаться с тем промыслом, который есть в нем. Пока же оставшиеся кощеи оберегали его, двигаясь по бокам. Эта процессия напоминала сопровождение пленного. Хотя захоти, невероятная тварь разметала бы десятки полных сил кощеев. Или десятки десятков!

Будь под началом Царя царей хотя бы с пяток кожистых созданий, наполненных силой нежизни, он бы мог заняться порабощением этого мира прямо сейчас. Теперь остается только бросить все ресурсы на уничтожение химеры, а после уже кропотливо, шаг за шагом, привлекать новых сторонников.

Царь царей так увлекся умозаключениями, что допустил небольшую оплошность. Чего с ним не было довольно давно. Он на мгновение позабыл про нечисть, которая продолжала переминаться с ноги на ногу рядом.

— Батюшка, я пойду⁈ — с робкой надеждой спросил леший, словно какой-то мальчишка.

— Что? А, нет, — быстро пришел в себя Царь царей. — Отпускать тебя неразумно. Ты можешь предупредить своих товарищей или еще как-нибудь напакостить.

Первожрец резким движением ударил в грудь нечисти, пробив ее насквозь и неожиданно дрогнул сам. Волна чужого, яркого хиста обожгла его, заставляя пальцы обуглиться. Слабая оболочка, слабый хранитель.

Тем временем лес вокруг зашумел, заревело оставшееся в живых зверье, заголосили птицы, закричала в отдалении нечисть. Будто бы даже люди, которые были далеки от понимания хиста, замерли.

Царь царей смотрел на странную кровь — коричневую, которая текла по руке, и понимал, что его тихое наступление теперь закончено. Вскоре каждая живая тварь в этом мире будет говорить о нем.