Книга Картографка генерала-дракона. Я должна была оставить его в буре, страница 47 – Лилия Карниенко

Он взял компас осторожно, заметив вырезанное на крышке кривое крыло.

— Личная вещь?

— Единственная, которой я доверяю больше, чем корабельным приборам.

Механик ничего не спросил и направился к балке.

Пока люди занимали посты, я поднялась в разрушенную рубку. Рорк пошёл рядом, несмотря на то что правая рука едва двигалась. Ветер врывался через разбитую стену, поднимал края карт и свистел между треснувшими пластинами. Навигационный стол держался на одном основном креплении и двух канатах.

Я собрала листы, очистила поверхность от осколков и разложила чистую бумагу. Официальная схема заканчивалась возле третьего поворота. Карта Керро показывала только путь к воронке. Всё, что находилось глубже, предстояло наносить по мере движения.

Первый сигнал поступил с носа.

— Серебряная полоса сверху справа! — передал Фенн через цепочку труб. — Период между ударами двадцать два счёта!

С кормы сообщили о более медленном слое, который двигался в противоположную сторону. Правый наблюдатель видел тёмную стену, поднимающуюся вдоль повреждённого крыла. Слева открывался провал без заметного движения воздуха.

Я нанесла четыре отметки.

Внутреннее кольцо не было неподвижным. Оно вращалось внутри основной воронки, но его ось смещалась. Каждый новый оборот приближал нас к тёмной стене справа. Когда стенка догонит корабль, она прижмёт повреждённое крыло к корпусу и потянет «Аркент» в нижние слои.

— Нам нужно попасть в левый провал, — сказала я.

Рорк стоял у края стола, удерживая карты от ветра.

— Там нет потока.

— Пока нет. Воронка втягивает воздух снаружи и должна где-то отдавать его внутрь. Выброс происходит после каждого третьего сжатия. Мы попали сюда на втором.

— Откуда знаешь?

— По промежуткам между ударами. Первый слой шёл двадцать восемь счётов, следующий — двадцать пять, сейчас осталось двадцать два. Вращение ускоряется. Когда внутреннее кольцо сожмётся до предела, оно выбросит накопленный воздух в сторону пустого сектора.

— И унесёт нас глубже в бурю.

— Да.

— Вернуться через третий поворот нельзя?

Я посмотрела на линию позади нас. Преследователь закрыл вход двумя разрядами. Даже если внешняя стенка разойдётся, «Аркент» с расколотым правым крылом не поднимется против вращения воронки.

— Обратный путь закрыт.

Рорк принял ответ без заметной реакции.

— Тогда идём глубже.

Он сказал это так, словно речь шла о смене курса в спокойном небе. Я понимала цену его спокойствия. На нём держался экипаж, а теперь ещё и моя способность мыслить.

— Для выхода понадобится развернуть корабль носом влево, — продолжила я. — Левое крыло войдёт в пустой сектор первым. Правое должно оттолкнуться от стенки в момент выброса.

— Оно выдержит?

— Если снять с него лишний вес и удерживать раму снаружи.

— Я сделаю.

— Нет.

Он поднял брови.

— Вы приказали выполнять ваши распоряжения.

— Я помню.

— Тогда останетесь внутри.

— На правой раме нужен дракон.

— У нас одиннадцать воинов.

— Двое удерживают кормовой каркас, трое требуются у верхних парусов, остальные понадобятся после выхода, если преследователь найдёт обход. Вы не единственный, кто способен летать.

— Единственный, кто уже знает поведение этой рамы после удара.

— И единственный, чьё правое крыло не раскрывается полностью.

Рорк не ответил.

Я приблизилась, прежде чем успела решить, стоит ли. Через разорванную рубашку был виден старый ожог и новые тёмные следы вдоль плеча. Во время превращения эта сторона принимала на себя повреждение человеческого тела. Ещё один сильный удар мог лишить его возможности вернуться на борт.