Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 44 – Александр Шугарт

— Там крючки, — сказала я зачем-то, хотя он явно видел.

— Я справлюсь с застежками на женском платье, госпожа Астерен, — ответил Рейнар.

В зеркале наши взгляды встретились, и шутка тут же стала тоньше, опаснее. Дракон опустил взгляд первым и начал застегивать платье.

Сначала сбоку, у талии. Крошечный крючок, узкая петля, легкое натяжение ткани. Каждый застегнутый элемент приближал нас к отъезду, но думать об этом становилось все труднее.

— Вы… так сосредоточены, — сказала я, когда молчать было уже невозможно. — Так заняты крючками, хорошо, что не надо шнуровать корсет.

— Я занят своим самообладанием.

Смеяться что-то перехотелось. Его пальцы продолжали застегивать платье, один крючок за другим, а я смотрела на нас в зеркало и понимала, что сейчас между нами нет договора и обязательного поцелуя. Есть только я в его руках, а он все равно касается только платья.

Когда застежки дошли до ребер, одна из них зацепила тонкую прядь волос, и я невольно тихо зашипела. Рейнар замер, не убрав рук, но и не двинувшись дальше.

— Больно? — спросил он.

— Нет, просто волосы зацепили… Вот там прядь где-то, в застежке запуталась, — я сбивчиво попыталась объяснить.

— Где именно?

— В голове, Рейнар, боги! — не выдержала.

Он смотрел на меня в зеркало. Темный, собранный, без камзола, с руками у моей талии, слишком близко к тому, чтобы я могла притворяться, будто он просто помогает мне одеться.

А потом дракон осторожно обнял меня сзади. Его ладони легли поверх платья на мою талию, такие теплые и тяжелые. Я видела нас в зеркале: его лицо у моего виска, темную рубашку рядом с винной тканью, свои широко раскрытые глаза.

— Рейнар, — сказала я тихо, и в этом имени было слишком много всего.

Этот несносный дракон наклонился и поцеловал меня в шею. У самого края волос, туда, где кожа была слишком чувствительной. Его губы коснулись медленно, горячо, но от этого у меня подкосились колени сильнее, чем если бы он сорвался. Я схватилась за его руку на своей талии, удерживая.

Второй поцелуй лег ниже, у линии шеи, там, где платье еще не закрывало кожу. Третий — ближе к плечу. Каждое прикосновение успевало стать отдельной мыслью, отдельным признанием. Рейнар едва заметно притянул меня ближе, и я чувствовала, как упираюсь спиной в его грудь. Бедра.

Сама себя не узнавала в зеркале. В винном платье, с чуть приоткрытыми губами, с руками поверх его рук.

— Я не хочу туда идти, — сказала неожиданно для самой себя.

То есть… Я хотела идти. Хотела разнести их формулировки, доказать подделку, посмотреть в глаза людям, которые назвали меня объектом. Но не хотела выходить из этого зеркала и его рук.

Рейнар поднял голову, с вновь потемневшими глазами, и ласково, словно одержимый, провел губами линию по шее до плеча.

— Я защищу вас, — сказал он тихо. — От всего, Эвелина.

Красивые фразы я бы, наверное, отбила шуткой, но Рейнар произнес это как что-то уже решенное внутри него куда раньше этого утра.

— Нельзя защитить от всего, — сказала я тихо, потому что иначе пришлось бы поверить.

— Я сделаю все возможное для этого.

Рейнар чуть наклонился снова, и я подумала, что он поцелует шею еще раз, но он остановился у самого уха, не касаясь губами, только дыханием.

— Но сейчас, — произнес он едва слышно, — если останусь еще на минуту, мы опоздаем.