Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 47 – Александр Шугарт

Я сделала вдох. Очень полезный, кстати, потому что первый ответ, который пришел в голову, мог превратить слушание в короткое, но запоминающееся уголовное дело.

— Прошу зафиксировать возражение против формулировки “живой родовой объект”. Я человек, наследница рода Астерен и сторона дела, а не приложение к бочкам.

За столом стало тише. Наверное, от деревенской девушки, случайно переданной сильному роду, ждали дрожи, благодарности… слез. А я очень старалась никого не укусить.

— Формулировка является технической, — сказал полный магистр, не поднимая глаз. — В случаях родовой имущественной привязки живое лицо может временно рассматриваться как объект спорного права до установления самостоятельного статуса.

— Я все равно протестую.

Один из седых магистров нахмурился, зато Роут смотрел все так же спокойно.

— Госпожа Астерен, — произнес он впервые, и голос у него оказался мягким, приятным. — Понимаю вашу эмоциональную реакцию. Но вы должны осознавать, что ваша мать добровольно подписала договор передачи, а древнее право лишь исполняет волю сторон.

— Моя мать подписала договор, в котором не было формулировки “самое дорогое”, — ответила я. — И не было меня. Разница, на мой взгляд, существенная.

Рейнар не вмешивался, как и Миль. Просто стоял рядом, и от этого я вдруг стала говорить увереннее, будто знала, что если оступлюсь, он поймает, но не станет играть роль мужчины, рядом с которым женщина не имеет права голоса.

— У вас есть доказательства существования первоначальной версии договора? — спросила женщина с цепью.

Миль положил на стол заверенную копию, потом вторую и лист с отпечатком второй печати.

— Представлены копии первоначального договора, найденные в архиве семьи Астерен, — сказал он. — В тексте указаны винодельня, земли, бочки, оборудование, часть урожая и долговые обязательства. Формулировка “все самое дорогое” отсутствует. На обороте обнаружен след магического копирования и последующего смыслового вмешательства.

— Семейный архив, — протянул седой магистр слева. — Провинциальное хранение, без печати Совета. Удобная находка, надо сказать.

— Да, — сказала я, прежде чем Миль успел ответить. — Нам тоже показалось удобным, что ее пытались спрятать, а когда мы нашли документ, тайник заперла чужая защита. Очень предусмотрительные у нас в провинции погреба.

Седой магистр посмотрел на меня поверх очков.

— Вы склонны к эмоциям, госпожа Астерен.

— Только когда мою мать очерняют.

— Осторожнее, — тихо сказал кто-то из членов Совета.

И вот тут Рейнар наконец сделал шаг, совсем небольшой, но воздух в зале изменился. Я даже не сразу поняла почему. Просто присутствие Валльгарда — взрослого, темного, сдержанного, стало тяжелее.

— Госпожа Астерен отвечает на заданные вопросы, — сказал он. — И делает это куда точнее, чем составляются некоторые документы Совета.

Полный магистр поднял глаза.

— Лорд Валльгард, вам будет предоставлено слово.

— Я не забирал его у госпожи Астерен, — ответил Рейнар. — И прошу Совет поступить так же.

У меня странно сжалось сердце и запершило в горле. Дракон не дал им сделать из моих слов глупую женскую обиду, которую можно смахнуть.

— Похвальная деликатность для временного хранителя, — улыбнулся Роут. — Особенно учитывая силу рода Валльгардов и нестабильность связи. Не каждый дракон позволит спорному объекту так свободно высказываться.