Книга Как мама меня богатому дракону продала, страница 45 – Александр Шугарт

— Совет подождет, — сказала я, хотя сама услышала, как опасно это прозвучало.

— Нет, Эви. Не так.

Эви. От этого ласкового короткого имени стало еще труднее стоять ровно. Рейнар медленно убрал руки с моей талии. В дверь постучали, и мы оба замерли.

— Госпожа Астерен? — голос Лизы прозвучал очень робко. — Я нашла булавки. Простите, меня задержали внизу, там такая путаница вышла...

Рейнар закрыл глаза на одно короткое мгновение. Он тоже хотел больше, я готова была поклясться.

— Войдите через минуту, Лиза, — сказал Рейнар уже обычным, ровным голосом.

Он взял камзол со спинки кресла, но надел его не сразу, а сперва застегнул последний маленький крючок на платье. Потом отступил, накинул камзол, снова стал лордом Валльгардом, собранным, строгим, опасным.

Но я уже видела другого, слышала другого, и теперь не могла развидеть.

— Лиза закончит волосы и булавки. Я буду ждать внизу.

— Рейнар.

Он остановился, уже взявшись за дверную ручку. Я сама не знала, что хотела сказать. Спасибо? Не уходите? Поцелуйте еще раз?

— Камзол вам идет меньше.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то горячее, почти сорвавшееся, то самое, что было в погребе перед тем, как он перевернул меня под себя. Но теперь он только чуть склонил голову.

— Учту, — сказал Рейнар и вышел.

Рейнар

Я шел по лестнице вниз к выходу и вспоминал, как увидел Эвелину Астерен за три недели до выкупа долга ее семьи.

Она этого не знала, и лучше бы никогда не узнала, потому что в той истории было слишком мало благородства. В тот день я приехал в Фолквуд по делу, не связанному с винодельней. Один старый должник пытался вывести имущество через подставные подписи, Миль требовал моего присутствия, а я был раздраженным и уставшим.

Эвелин стояла под навесом, растрепанная от ветра, в темно-зеленом платье. Перед ней краснел мужчина с накладными счетами, а она держала в руке один из его листов и что-то уверенно высказывала. Потом подняла голову в сторону двора, где кто-то позвал по имени.

Эви.

И в этот момент связь ударила. Мое дыхание остановилось, а дракон внутри поднял голову так резко, будто много лет спал и вдруг услышал единственный голос, ради которого стоило проснуться.

Истинная.

Я стоял у края улицы, в тени экипажа, и смотрел на женщину, которая не знала обо мне ничего. Она спорила о чем-то, потом вдруг рассмеялась, и этот смех оказался опаснее любого договора, который я когда-либо держал в руках.

Мог подойти и не подошел, не представился… Потому что Истинная — это не разрешение войти в чужую жизнь, забрать, объявить своей и ждать благодарности.

Слишком хорошо знал мужчин, которые называли желание предназначением, и в ту минуту, стоя на улице, я дал себе слово: Эвелина Астерен никогда не узнает о связи от человека, который сначала появился перед ней как угроза.

Поэтому сначала просто навел справки. Имя, возраст, семья, винодельня, смерть отца, долги, мать… Потом — больше. Счета, кредиторы, попытка перепродать долг, заинтересованный покупатель без имени, старые слухи о договорных сбоях в семье Астерен.

Я говорил себе, что проверяю подозрительную сделку. Говорил, что долг винодельни связан с Советом. Говорил, что кто-то может использовать древнее право, и Валльгард не должен проходить мимо.

Все это было правдой. Но я выкупил долг потому, что если неизвестный покупатель доберется до винодельни первым, Эвелина окажется в ловушке. Убедил себя, что действую как юрист, знающий цену договорным формулировкам.