Книга Бунтарь, страница 12 – Лена Лето

Снимаю с мольберта набросок со сливами и ставлю новый хост такого же размера. Домашку все равно же должен сделать, верно?

“Что мне нарисовать?” — думаю я, и ответ приходит быстрее, чем заканчиваю вопрос.

Делаю углем набросок ее портрета — она крупным планом, в полупрофиль, в свитере крупной вязки, с распущенными волосами. Такой я впервые увидел ее на парковке.

Когда я писал портрет в последний раз? На занятиях в академии? В коем-то веке мне пригодились знания, которые там получил.

А до этого я рисовал портреты только в детстве — просил маму позировать, дарил ей наброски. Потом вырос и перестал дарить — это же не искусство.

То, что я рисую сейчас, тоже не искусство, но у меня и цель другая.

Делаю легкий набросок на композицию. Располагаю ее голову в центре, но оставляю пространство для взгляда. Намечаю общие линии, силуэт. Расслабляю руку, чтобы почувствовать материал: грифель в пальцах, холст под грифелем. Рисую тени, закладываю пятна.

Я хочу этим портретом рассказать о женщине, которая попала мне в глаз солнечным зайчиком, как Снежная королева — льдинкой в глаз Кая, только наоборот. Еще о том, что я вел себя как мудак, но остановился и не стал еще большим мудаком. О том, что рядом с ней я каждую встречу буду поджариваться на медленном огне, но это меня не остановит.

Смотрю на портрет — я увлекся. Хотел сделать рисунок под живопись, но уже получилось много деталей, даже появилась какая-то законченность. Не буду писать поверх маслом — пусть останется рисунок углем. Черно-белый. Это даже правдивее.

Карандашом уточняю детали. Растушевываю пальцем тень на скуле — и замираю. Я словно касаюсь ее лица, словно глажу ее, ласкаю. От этого щекотка в груди только усиливается.

Через балкон иду с рисунком в соседнюю мастерскую — мою спальню. Включаю музыку, разжигаю камин, портрет ставлю на стол, подперев статуэткой. Лежу на диване, сцепив руки под головой, смотрю на портрет, освещенный огнем камина. Блики оживляют рисунок. Взгляд кажется чуть влажным, ветер легонько треплет волосы...

Что мне делать, Любовь Сергеевна?

Это же тупик. Мне даже смотреть в твою сторону огнеопасно, а мы будем видеться два раза в неделю: в кафе за маленьким столиком, как на свидании, или запираясь от всего мира в кабинете.

А еще нам надо как-то вести диалог, чтобы ты меня не послала, но при этом не забралась в голову.

У меня хорошее воображение, но я не представляю, как разрулить эту ситуацию. Ну как?..

К парковке сворачивает белая машина. Присматриваюсь — нет, не ее.

Сегодня мрачно — не так, как в день нашей встречи. Низкие серые облака, серый снег кромкой на обочине, серые дома. На этом фоне черно-белый портрет на заднем сидении кажется ярким пятном.

Смотрю на часы на приборной панели. Осталось пятнадцать минут. Она что, опаздывает?

Чем ближе к одиннадцати, чем быстрее бьется сердце: то ли от ожидания встречи с ней, то ли от кофе — я за час уже трижды брал американо на вынос.

Вот она! Заезжает на парковку, выключает двигатель.

Выхожу из машины, пытаясь погасить дебильную улыбку. Беру рисунок под мышку, нащупываю в кармане зажигалку. Иду к ней, с каждым шагом делая вдох поглубже. Сейчас она выйдет из машины, достанет сигарету из пачки, а тут я…

Останавливаюсь. Облизываю сухие губы.