Книга Бунтарь, страница 2 – Лена Лето

— Академия для ограниченных!.. — Залпом выпиваю еще одну стопку и со стуком обрушиваю ее на стол. — Это я их исключаю, из своей жизни — всех! — ору я, перекрикивая музыку. — Это тост, Ёлка! Тост, давай! — Я жестом прошу бармена снова повторить. — У меня новый опыт. Когда кажется, что все уже испытал, меня исключают из академии. Такого в моей жизни еще не было. За новый опыт, Ёлка! Давай, не пропускай!

— Тебе двадцать два, Валик, — говорит она, наклонясь к моему уху. Меня обдает теплом тела, нагретого под шерстяным платьем, и запахам жасмина. — Когда ты успел все испытать?

— Двадцать два — это много, Ёлка. Очень много… — заявляю тоном эксперта и, сцепляя руки за головой, окидываю взглядом танцпол. — Я тут, похоже, самый младший.

— В этом ты тоже опытный? — подначивает меня Ёлка.

Она уже хорошо набралась. Я давно заметил — с возрастом пьянеют быстрее. Сейчас это только плюс. Наконец-то Ёлка такая, какой всегда и казалась мне в глубине души, — открытая, раскрепощенная, своя. А то сидит на семейных праздниках, как дева Мария, даже локти на стол не кладет — играет роль идеальной жены Бориса. Только идеальная жена Бориса никогда бы не стала носить афрокосички. И напиваться в баре с сыном бывшей жены ее мужа тоже.

Так о чем она спрашивала?

— А нет, в этом неопытный. Максимум на первом курсе встречался с выпускницей академии. Так что у меня все впереди. — Я спотыкаюсь о Ёлку взглядом. — Научишь? — спрашиваю в шутку. Обстановка к этому располагает.

— Да пошел ты! — смеется она во все свои тридцать два отбеленных зуба. — Пойдем танцевать?

— Еще по одной — и пойдем!

Время переключается на режим калейдоскопа. Только что розовый язычок Ёлки с пирсингом слизывал соль с ладони, и вот уже ее афрокосички взмывают в широких косых лучах прожекторов. Бит колотится в сердце, будто оно его и выбивает.

Косички кажутся тяжелыми, словно канаты. Мне хочется их потрогать, убрать с тонкой шеи. Я подхожу к Ёлке сзади, перекидываю косички через плечо. Потом кладу ладони на ее бедра и несильно, но ощутимо прижимаю к себе — так, чтобы все еще можно было повернуть в сторону прикола. Она продолжает танцевать, трется о меня упругой задницей, но тоже не на полном серьезе, будто это игра.

Прижимаю ее к себе крепче. Ёлка не против. Пропускаю ладони под ее руками и свожу на животе — закрываю его почти полностью. Носом продираюсь сквозь афрокосички к горячей коже, пахнущей каким-то приятным морским ароматом.

Проверяю границы дальше — скольжу ладонями выше, к груди, мягко ее сжимаю. И это можно! Охуеть!

Валентин Волошин, 22 года Жизненный девиз: "Нет ничего невозможного, если ты ох**л"

Если алкоголь, то чистый виски (или пиво, если нет денег)

Если хобби, то рисование и эпатаж

Если цель, то она будет достигнута

Если любовь, то все остальное неважно

Ёлка в моих руках приходит в движение. Хочет вырваться? Куда?!.

Я цепко держу ее за плечи. Разворачиваю к себе лицом и впиваюсь в ее губы. Она мычит, вырывается. Ей даже как-то удается от меня отбиться. Она бесится, сверкает глазами, орет на меня, но я толком ничего не слышу из-за музыки — просто улыбаюсь в ответ.

Ёлка разворачивается и пробивается куда-то сквозь толпу. Я за ней, косички подпрыгивают на ее плечах.