Книга Бунтарь, страница 4 – Лена Лето

— Подожди, я сама! — выдыхает она. И быстрее, чем до меня доходит, о чем речь, Ёлка опускается на колени и начинает расстегивать ремень на джинсах. Охренеть просто!

Ёлка передо мной на коленях. Ее голова в косичках в моих руках. В ее рту так тепло, мягко и влажно!.. Я навязываю свой темп, заставляю принимать меня глубже. Упираюсь затылком в металлическую стенку. Ёлка просто космос!.. Так глубоко заглатывает, так плотно обхватывает губами… Какой же это кайф! Вот что значит женщина постарше.

Ёлка давится, слезы на щеках, но стонет, смотрит мне в глаза — отдается процессу целиком. Во мне даже просыпается азарт — а сможет принять весь?.. Но узнать не получается, потому что я феерично кончаю. Ее лицо в сперме, декольте, платье, мои джинсы.

— Это было офигенно, — честно говорю я.

А потом уже ничего не помню.

— Эй, вставай! — слышу я голос Ёлки.

С трудом разлепляю один глаз.

Я в мастерской — той ее части, где сплю, когда остаюсь в городе. Здесь нет центрального отопления. Если не включить на ночь обогреватель, зимой холодно, как на улице. А я не включил. Я вообще не помню, как здесь оказался.

Натягиваю одеяло на голову.

Какая же пустота в душе… Не такая, как за окном, когда валит хлопьями снег, а ледяная, прозрачная до черноты…

А потом я вспоминаю, что мы делали с Ёлкой.

И что меня исключили из универа.

Пиздец…

— Валик, ты как? — Чувствую, как рядом со мной проседает диван. — Нам нужно поговорить.

Самая унылая фраза в мире.

Откидываю одеяло. Ёлка в пальто, нос розовый от холода. Сидит поникшая, грустная, даже сережки, кажется, потускнели. Я хватаю ее за руку и рывком тяну на себя. Она упирается в мою грудь ладонями, пытается встать, ее косички хлещут меня по векам, по щекам.

— Мне вчера с тобой было очень хорошо, Ёлка. Хочу тебя отблагодарить, — говорю совершенно серьезно и отпускаю ее ровно настолько, чтобы удобно было смотреть друг другу в глаза. — Почему вырываешься? Или я страшный стал на трезвую голову? — пытаюсь вытянуть из нее улыбку. — Ты мне нравишься, Ёлка. Очень. — Я легонько дергаю ее за косичку. — Иди ко мне.

Она выпрямляется, на меня не смотрит. А потом и вовсе закрывает глаза ладонями.

— Я бы на трезвую голову ни за что…

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Женские истерики мне наблюдать не впервой. Просто не ожидал такого от взрослой женщины.

— Ты первая девушка, которая со мной согласна только по пьяни, — пытаюсь разрядить обстановку, хотя сам уже порядком напрягаюсь.

— Господи, какого черта я это сделала?.. — продолжает она.

Приподнимаюсь на локтях — и где-то внутри меня так же приподнимается злость. Или мой личный демон — если использовать терминологию отца.

— Ты знаешь, какого, — жестко говорю я. — Я похож на него. Вот ты и не устояла. Я же читал книгу — ту сцену в баре “Не подарок”, когда все у вас могло получиться, а он тебя бросил. Ты просто закрывала гештальт, не вини себя, — с издевкой говорю я и тыльной сторон ладони стираю с губ каплю яда.

Ёлка смотрит на меня исподлобья.

— Почему ты такой жестокий?..

— Я не жестокий.

— Жестокий. Всегда, когда дело касается твоего отца. Ты хочешь его достать, любым способом.

— Когда ты делала мне минет, я и секунды о нем не думал, клянусь, — огрызаюсь я и иду в ванную.