Книга Красная шапочка для лютого, страница 22 – Кристина Кардо

— Алиса Павловна, вы отлично держались. Присяжные впечатлены. Приговор будет обвинительным, я уверен.

— Спасибо, — сказала я. — Это все, что я хотела.

— Вы... в порядке?

— В полном, — натянуто улыбнулась — Абсолютно.

Он не поверил. Но не стал спорить. Просто кивнул и ушел. А я села в такси и поехала домой — в пустую квартиру, где с недавних пор со мной жил кот.

Приговор вынесли через неделю. Пятнадцать лет строгого режима. Дядя не посмотрел на меня, когда судья зачитывал вердикт. Просто стоял, глядя в стену. Я тоже не смотрела на него. Все, что я хотела ему сказать, уже было сказано там, в подвале. Пятнадцать лет. Когда он выйдет, ему будет за семьдесят. Мои родители не дожили до сорока.

Справедливость? Возможно. Но она не принесла облегчения.

Жизнь шла своим чередом. Я просыпалась, работала, ела, гуляла, встречалась с бабушкой. Делала вид, что все в порядке. Но каждую ночь, лежа в пустой постели, я видела его лицо. Чувствовала его руки. Слышала его голос: «Ты мне больше не нужна». И каждый раз эта фраза резала заново, оставляя свежий порез.

Спустя месяц, гуляя по набережной, я заглянула в уютное место с деревянными стеллажами, запахом кофе и видом на реку. Раньше я любила здесь бывать. Сидела часами и готовилась к поступлению в институт.

Теперь я бродила между стеллажами, перебирала книги. Архитектура, дизайн, история искусств — мои старые интересы. Но ни одна не цепляла. Я уже собиралась уходить, когда что-то заставило меня поднять голову.

Он стоял в другом конце зала.

Марк Волков.

Лютый.

Сердце остановилось. Потом забилось с утроенной силой. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Он изменился. Стал мрачнее, суровее. Под глазами залегли тени. Одет во все черное, по привычке. И он смотрел на меня. Нечитаемо. Непонятно.

Меня словно швырнули в адский костер. Время замерло. Между нами было метров десять, деревянные стеллажи, редкие посетители, тихая музыка из колонок. Но мне казалось, что весь мир сузился и и растворился.

Внезапно он шагнул ко мне.

Лютый.

Он не спал вторую ночь.

Сидел в кабинете, пил виски. Опустевший стакан в очередной раз опустился на стол. Это была третья или четвертая порция. Хотя алкоголь давно не работал. Он смотрел опустевшим взглядом на разбитый телефон. Тот самый, что швырнул о стену, когда Кир сообщил ему новость.

Осколки до сих пор валялись на полу. Он не позволил их убрать. Всем запретил заходить в свой кабинет. Здесь все еще пахло ей. Хоть она бывала здесь редко. И он хотел сохранить ее запах до последнего.

Даже эти осколки служили воспоминанием. Теплым и ярким.

Он знал, что делал. Знал с того самого момента, когда после штурма вернулся в особняк и Кир сообщил новость: «Босс, есть разговор». У него было странное лицо — мрачное, сосредоточенное. Он ждал, пока Алиса уснет и только потом заговорил.

— Перехватили звонок, — сказал он, протягивая Лютому распечатку. — Из СИЗО. Краснов звонил своему адвокату. Мы записали.

Он читал и чувствовал, как холод разливается по венам. Дядя Алисы, даже сидя за решеткой, продолжал плести свою паутину. Он знал, что суд неизбежен, знал, что показания Алисы могут утопить его окончательно. И он отдал приказ. Не просто угрожал — оплатил. Нашел людей — остатки его группировки, бывшие военные, которым было плевать, на кого работать, лишь бы платили. Они должны были убрать Алису до начала процесса. Любой ценой. Взрывчатка, снайпер, яд — что угодно. Главное — чтобы она не дошла до суда.