Онлайн книга «Хрупкое завтра»
|
— Да, Стас, собралась. За Артура. — А он – знал? Что это мой… ребенок? — Артур все знал, – кивнула я. — И он согласился взять тебя в жены – с чужим ребенком? – сдвинул брови Никитин. — Да, – коротко ответила я. — Почему? Хотя зачем я спрашиваю… – Никитин опять улыбнулся, но ни тени веселья не было в его улыбке. – И я бы тоже взял тебя любую… Это же ты. – Он закрыл глаза и некоторое время сидел так молча. Потом встрепенулся: – А если бы… если бы этой сцены с Валерией не случилось и с ребенком было бы все в порядке… ты бы сказала мне потом? Что этот ребенок – мой? — Не знаю, – пожала я плечами. — Это ведь ужасно… жить, не подозревая, что рядом – твой сын или дочка… Прости меня, понимаю, что сейчас не время говорить о себе… — За что тебя прощать? Ты для меня столько сделал, – не согласилась я. — Этого мало. Я ведь осознаю, что я сам отказался от тебя. Помнишь – там, у меня дома… Если бы я ничего тогда не говорил, то мы бы с тобой поженились. И с нашим ребенком ничего бы не случилось. А на все остальное плевать… — Мало того, если бы ты не бегал от меня, то ты стал бы моим первым мужчиной, – призналась ему я. – Я тогда изнемогала от желания. А ты: «Дождемся развода, дождемся зимы…» – передразнила я. Никитин побледнел. Мне не хотелось делать ему больно, он действительно очень многое сделал для меня. Это была с моей стороны какая-то странная, почти изуверская честность. Некоторое время Никитин сидел молча, глядя как будто сквозь меня. Потом заговорил: — А помнишь «Войну и мир» Толстого? Там Наташа сговорилась с Андреем о свадьбе, надо было только год подождать. И она, когда год уже почти кончался, вздумала бежать с каким-то негодяем… Я ее не понимал, а сейчас вдруг понял. — Артур не негодяй, – возразила я. — Нет, конечно. Я про саму ситуацию… – дернул он головой. – И сейчас вот… Уже как в «Анне Карениной», где Каренин с Вронским у постели больной Анны встретились, помнишь? Я словно как Каренин в той ситуации, и я совершенно не могу сердиться на твоего Артура. И вообще, он себя очень благородно повел, не то что я, старый дурак. — Ты не старый и ты не дурак, – возразила я. — Я всю жизнь чувствую себя… дворнягой, – неожиданно заявил Никитин. – Да, да, есть люди-дворняги. Я понимаю, что не достоин тебя ни по возрасту, ни по уровню… — Стас, мы в Советском Союзе, тут все равны, – заметила я. — Нет. Все не так. Я люблю тебя больше жизни и желаю счастья с Артуром. Но он тебе равный, а я – нет. — Что за глупости… — Это не глупости. – Он прижал ладонь к груди, поморщился. Вероятно, рана, нанесенная Валерией, все-таки давала о себе знать. – Я твой раб, вот почему мы с тобой изначально не равны. И да, я много для тебя сделал, ну и что? Что, ты из благодарности должна была мне свою жизнь отдать? Хороший бы у нас был брак… «…Не для радости, а для совести», – хотела добавить я цитату из «Покровских ворот», но сейчас было не до смеха. — Я виновата в том, что со мной случилось, – покачала я головой. – Я потеряла ребенка, и у меня ощущение, что меня наказали. Я обманула тебя, я убийца… про Гогу ведь ты помнишь? Так что, выходит, я заслужила наказание? — Глупенькая, – ласково произнес Никитин. – Ты заслуживаешь не кары небесной, а новой прекрасной жизни. В ситуации с Гогой ты защищалась. И еще ты не должна платить собой за мою помощь. От меня жена сбежала, потому что я старый, нудный, скучный. |