Книга Хрупкое завтра, страница 77 – Татьяна Тронина

— Что-что у тебя должно появиться? – с ужасом перебил меня Артур. – Я чего-то еще не знаю про будущее? Что с женщинами такое там стало происходить?

— Целлюлит – это когда кожа становится неровной и бугристой…

— Алена! – с яростью произнес Артур. – Я таких слов и явлений не знаю. Честно. Но вы там все окончательно чокнулись, в своем двадцать первом веке. Перестань морочить голову себе и мне. У любимых женщин целлюлита не бывает. Я тебя люблю, и точка.

— Я сейчас почти две тарелки пельменей съела, – пробормотала я растерянно.

Артур вдруг засмеялся и обнял меня.

— Ты такая лапочка, – с нежностью произнес он. Да он сейчас буквально сюсюкал со мной! – Я буду любить тебя всегда и любой. Потому что ты… ты как Солнце, понимаешь? А Солнце не может быть толстым и старым или, там, с неровной кожей…

— И ты готов воспитывать не своего ребенка? – прищурилась я.

— Да, – легко, даже не задумываясь, ответил Артур. – Потому что я понял: без тебя мне скучно и безрадостно жить. А все остальное мы можем легко преодолеть.

Я усмехнулась недоверчиво. Потом принялась рукой щупать у него на спине между лопаток.

— А что ты делаешь? – с интересом спросил он.

— Ищу, не прорезываются ли у тебя крылья…

Артур засмеялся и принялся меня целовать. Это был нечестный прием: я не могла устоять против его поцелуев.

Наверное, он просто легкомысленный юноша – еще сам не понимает, что творит, ведь ему всего лишь двадцать два года. Да, в эту эпоху люди взрослели быстрее, и все же… Или таков был характер Артура изначально, а характер и темперамент у людей, говорят, не меняются даже с годами. Это как вшитая природой программа. Она может измениться только в крайнем случае, совсем уж при невероятных обстоятельствах, если человек пройдет через горнило каких-то тяжелых испытаний. Да и то не факт, что характер изменится, насколько я знаю психологию.

Артур был легким на подъем, веселым и еще (не люблю это слово, но другого нет) позитивным человеком. Оптимистичным, жизнерадостным. А я и в прошлом, да и сейчас вечно ждала подвоха, отличалась тревожностью, не могла не рефлексировать. Пусть и тяжело, но надо признать за собой эту особенность. А вот Артур был изначально добр и незлопамятен. Но при этом – вспыльчив и ревнив.

Мы с Никитиным были во многом похожи. Но дышалось мне легче только рядом с Артуром. Никитин мне чем-то напоминал Левина из «Анны Карениной» Льва Толстого. Никитин постоянно рефлексировал, у него была какая-то предрасположенность к страданиям… рядом с ним мне было как-то… мучительно?

— Я ревнивая, – произнесла я между поцелуями.

— Я в курсе, – засмеялся он.

— Если я замечу, что ты смотришь на других девушек…

— Я знаю: ты тогда от меня уйдешь, – сказал он. – Но ты тоже должна знать. Все, что было у тебя с Никитиным, – это пусть останется в прошлом, забыли. Но в будущем, пожалуйста, не делай больше так.

— Ты тоже ревнивый, – не могла не заметить я. – В прошлой жизни, если помнишь, ты… – Я не договорила, вспомнив склеп Дельмасов и табличку на стене – с фотографией Артура, датами жизни и смерти под ней. Артур ведь тогда погиб, приревновав Валерию к Борису.

— Молчи. Я это учел, – серьезно произнес Артур, поняв мой намек. – Я тоже ревнивый, да, и я таким буду всегда, я не изменюсь, но теперь я приспособился обуздывать свою ревность.