Книга Хрупкое завтра, страница 75 – Татьяна Тронина

Я была настолько ошеломлена и напугана всеми этими суммами, что почти не соображала. Добрела пешком до метро «Белорусская», на «кольце» чуть не пропустила свою станцию…

От метро сразу направилась к сберкассе, положила весь свой гонорар на сберегательную книжку, мне так было спокойнее.

Четыреста рублей – это примерно три-четыре средних зарплаты в это время. Если повезет с радиоспектаклем и экранизацией, мои доходы еще увеличатся. И вот было смысл вообще переживать из-за денег, думать о каких-то там кладах, из-за которых приходится рисковать жизнью… Да мы с моим ребенком и Бабаней прекрасно проживем на мои гонорары!

Я пообедала в пельменной на углу Спартаковской и Новорязанской. Мне вдруг захотелось именно тех пельменей… Хотя эта забегаловка была последним приютом голодных людей, считалось «не комильфо» там обедать. Это было место, где питались холостяки, граждане с неналаженным бытом, случайные прохожие.

…Суровая полная женщина варила в большом чане пельмени, вылавливала их шумовкой и раздавала посетителям, шлепая желающим в тарелку еще и сметаны. Есть приходилось стоя, за высокими столиками (на них были горчица, соль и перец баночках). Посетители – одни мужчины.

Но меня обстановка совсем не смутила. Я съела полторы порции пельменей и вышла на улицу немного ослабевшей от сытости, очень довольной (меня даже не тошнило!). И вдруг заметила на противоположной стороне улицы Артура.

Он тоже меня увидел, побежал, не дожидаясь зеленого сигнала светофора, ловко увернулся от проезжавших мимо «жигулей». Водитель остановился и долго кричал Артуру вслед что-то очень недоброе.

— Привет. – Артур подскочил ко мне, подхватил под руку. Потащил в сторону стадиона: – Надо поговорить.

Мы с ним оказались на стадионе, забрались на самую верхнюю скамью. По полю бегали футболисты, тренировались. На нас никто не обратил внимания.

— О чем ты хотел поговорить? – лениво спросила я, чувствуя, как меня неудержимо клонит в сон. – Еще раз собираешься обсудить мой моральный облик?

— Нет. Меня волнуют более глобальные проблемы, – язвительно ответил Артур. – Из головы не выходит эта история об угоне самолета. Надо как-то остановить это безумие. Я собираюсь поговорить с Робертом и Оськой. Что с Тинкой делать… тут я не знаю. Как я понял, с ней беседовать нет смысла?

— Да, у нее все мимо ушей… – рассеянно согласилась я. – И вообще… с ними бесполезно что-то обсуждать. Но Надю жалко. И людей.

— Какую Надю? А, ту девушку, стюардессу. Да, конечно. Я должен кому-то рассказать о заговорщиках, иначе просто не знаю… Не уверен, что мое окружение поймет меня. И поверят ли – ведь, в сущности, я собираюсь сообщить о преступлении, которое еще не совершено. Может, есть смысл посоветоваться с отцом? Но его друзья – родители этих троих…

— Не надо никого вмешивать, – неуверенно произнесла я. – Потом, спустя годы, тебя назовут доносчиком. Скажут, что ты подлец и негодяй, продался КГБ. Ну и про твоего отца то же самое скажут, что он коллег своих пытался уничтожить, стукач, навел напраслину на их детей… Послушай, тебе вообще нельзя во все это влезать, ты будущий ученый… Стоп! – вдруг осадила я саму себя. – Давай сделаем все проще.

— Но что?! – Артур схватился за голову.

— Давай напугаем их: Тинку, Роберта и Осю. И это сделаю я.