Книга Развод на спор, страница 142 – Любовь Попова

— Новый кто? А ты? — Ксения округляет глаза, тон ее резкий, почти обвиняющий.

— Я буду заниматься другими делами. Так что теперь он твой босс, — пожимаю плечами, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Ты видел его? Он же бывший… — она понижает голос до шепота, косясь на дверь, — зэк. У него наколки и голова бритая.

— Наверное, раз зовут Тихон, то и убивал он тихо, — усмехаюсь, но внутри холодок — не люблю, когда люди лезут в мою зону комфорта так нагло.

— Да это не смешно. Ты объясни, что происходит? Что за сделка, про которую бухгалтеру нужно молчать? — она упирает руки в бока, лицо покраснело от эмоций.

— Я продал здание и часть акций криминальному авторитету Хасанову, — бросаю как камень в воду, наблюдая, как она бледнеет.

— Что? Ты шутишь? Нет, скажи, что ты пошутил! Зачем?! — ее голос срывается, глаза мечутся, как у загнанного зверя.

— Ну я вроде как не обязан перед тобой отчитываться, — цежу сквозь зубы, раздражение растет, как пожар.

— А Северов знает? Он одобрил? — она цепляется за соломинку, надеясь, что это как-то связано с ее хозяином.

— Вот одобрение Северова — последнее, о чем страдаю. И выйди за дверь, я не одет, — обрываю, указывая на выход.

— Раньше тебя это не смущало, — она сводит брови на переносице, тон язвительный, с вызовом.

— Я потерял жену, — выговариваю медленно, чувствуя, как горький ком подкатывает к горлу. – Это меняет некоторые ценности в жизни.

— Ты меня в этом винишь? — ее глаза сузились, голос дрожит от обиды.

— Если бы винил, уже уволил бы, а так даю шанс и дальше работать, доносить Северову. Ты еще не успела ему позвонить? — ухмыляюсь, зная, что попал в точку.

— Доносить? Что ты такое говоришь? — она отступает на шаг, растерянная.

— Знаешь, не буду спрашивать, чего конкретно он добивался, даже не буду спрашивать, как часто ты светишь сиськами перед тем, на кого он укажет. Спрошу только одно. Вот эти все общие интересы, которым я постоянно удивлялся, хоть что-то из этого тебе действительно нравится? — наклоняюсь ближе, шепчу жестким, как сталь, голосом.

— Марк, все не так, ты мне правда нравишься, — она тянет руку, но я отстраняюсь.

— Даже не сомневаюсь. Иди, звони хозяину, очень интересно, что он сделает, когда поймет, что цель окончательно сорвалась с крючка, — обрываю и закрываю за ней дверь, чувствуя, как злость уходит вместе с ее шагами.

Иду в душ, смываю пот и напряжение, вода обжигает кожу, но это приятно. После надеваю чистую футболку и иду знакомиться с Тихоном. Он в кабинете — высокий, с бритым черепом, покрытым шрамами, наколки на руках выпирают из-под рукава, как предупреждение. Рядом Людмила, наша бухгалтерша, низенькая, с седыми кудрями, ставит перед ним тарелку с ее фирменными пирожками — запах ванили и теста смягчает его угрюмый вид.

— Марк Владимирович. Тихон Радов, приятно познакомиться, — протягивает руку, хватка крепкая, как у быка.

— Взаимно, Тихон. Напугал ты Ксению конечно, — киваю, присаживаясь на край стола.

— Ну она пришла, разоралась, я и гаркнул. Не люблю громких баб, — хмыкает, откусывая пирожок.

— Разбираешься потихоньку? — спрашиваю, разглядывая его — лицо каменное, но глаза живые, с искрой.

— Людмила Васильевна помогает. Ну а так все довольно просто. Хотя мне все равно непонятно, почему вы отдаете золотой прииск, — пожимает плечами, жуя.