Книга Развод на спор, страница 139 – Любовь Попова

— А мои мотивы вас не касаются. Если предложение кажется невыгодным, всегда могу найти кого-то еще, — бросаю салфетку на стол и встаю, мышцы напряжены, готов к чему угодно, хоть к драке, хоть к уходу.

— Никого не найдете, — бросает он вслед, голос спокойный, как у человека, держащего все карты. — Потому что только я могу оставить место в первозданном виде, а остальные снесут здание и выстроят новый безвкусный ЖК. Что и хотел сделать ваш соперник.

— Считаете, совершаю ошибку? Вы бы поступили иначе?

— Я? Ну мне проще. Я знаю, как спрятать труп, чтобы никто не нашел, — скалится он, и это пугает по-настоящему, зубы белые, как у акулы, а глаза мертвые. Конечно, мысли об убийстве Северова и его отродья мелькали — в ярости, после бутылки, — но это всего мысли. Не готов лишить человека жизни, не тот я, чтобы руки в крови пачкать. — Да садитесь, садитесь. Доедайте спокойно. Завтра жду вашего юриста, оформим официально. Такая цена устроит?

Толкает бумажку — цифра с лишним ноликом, бабло, которое решит все мои проблемы, но чую, это не подарок, а крючок с наживкой.

— Чувствую подвох.

— Он есть, — кивает Рустам, не моргнув глазом. — Но разве это повод отказываться от такой сделки?

«Думал о тебе ночью».

Сердце чуть ускоряется, не то от раздражения, не то от того странного тепла, которое Савва всегда умудряется вызвать.

«Ночью надо спать», — набираю быстро, жалея, что не могу добавить смайлик, чтобы смягчить, но и не хочу казаться слишком доступной. Он же не дурак, поймет.

«Если бы ты вчера пустила меня к себе, тебе было бы не до сна. Видела фотки?»

Читаю и чувствую, как щеки теплеют — не от стыда, а от воспоминаний о вчерашнем вечере, когда он подвез меня после ужина, и мы простояли у двери минут десять, болтая ни о чем, а внутри все ныло от желания пригласить его внутрь. Но не пригласила. Почему? Сама не знаю. Может, потому что еще не готова, или потому что Марк все еще сидит в голове, как заноза.

Открываю фото с фотосессии — Амалия прислала их утром, и они правда невероятные. Я на них выгляжу... свободной, что ли. Не той уставшей теткой из мэрии, а женщиной, которая еще может нравиться.

«Это что-то невероятное. Словно не я», — отвечаю, и это правда, но в груди шевельнулось сомнение: а вдруг это все маска, и Савва видит во мне только эту версию, а не настоящую, с морщинами и усталостью?

«Именно такой я тебя вижу. Именно такой я тебя хочу. Я тебя хочу, Даш. В твоем возрасте просто неприлично так долго динамить парня.»

Смеюсь тихо, но внутри колет — в моем возрасте?

Он шутит, конечно, но это задевает. Сколько мне еще динамить? А вдруг он устанет ждать и уйдет к какой-нибудь молодой? А может этого я и жду?

— Дарья Александровна, — в кабинет заглядывает Наташа, и я вздрагиваю, как пойманная на чем-то запретном. — Последние данные по пропавшим деткам. Фонд очень просят нашей помощи в поиске.

— Да, помню. Положи, у нас как раз собрание сейчас, подумаем, кому это в планы определить, — отвечаю, стараясь звучать собранно, но голос чуть срывается. Она кивает, оставляет папку на столе, и ее взгляд скользит по моему телефону — случайно или нет? Я тут же переворачиваю его снова, экраном вниз, чувствуя себя глупой школьницей. А вдруг она увидела? Нет, ерунда, но все равно неловко.