Книга Развод на спор, страница 137 – Любовь Попова

Савва расхохотался, его смех громкий, заразительный, эхом отзывается в коридоре, и на секунду чувствую себя легче, словно груз с плеч скинули.

— Сегодня ждет фотосессия, — объявляет он у двери с табличкой «Студия Амалии». Сердце колотится от неожиданности, щеки горят.

— Стой, шутишь? Не буду раздеваться, — упираюсь ногами в пол, в голове вихрь: слишком интимно, слишком обнажающе. Не готова показывать уязвимость после Марка. Но дверь открывается, и появляется девушка с короткой стрижкой, в ярком свитере с абстрактным принтом и пирсингом в брови — серебряное кольцо поблескивает в свете ламп. Улыбается мягко, уверенно, без осуждения.

— Добрый день. Дарья? — переводит взгляд на Савву. — Отпусти девушку, я сообщу, когда закончим. Не бойтесь, Даш. Мужчин на фотосессии не пускаю, только если очень попросите. Но вижу, не тот случай.

— Это Амалия. Лучший фотограф в городе, — представляет Савва, и в его голосе неподдельная гордость. — Она делала нам фотосеты для плакатов.

— Правда? Они великолепны, — вспоминаю яркие афиши его клуба, где парни в спортивной форме выглядят как герои боевиков. Может, и получится почувствовать себя такой же?

— И ваши фотографии будут не менее хороши. Проходите, — Амалия делает приглашающий жест. Бросаю последний взгляд на Савву — он кивает ободряюще — и шагаю внутрь.

Студия залита мягким светом софитов, расставленных, как стражи, повсюду фоны — белые, серые, с текстурами под дерево или кирпич, и странные реквизиты: потертый кожаный чемодан, огромный плюшевый медведь с выцветшим мехом.

Воздух теплый, уютный, с легким ароматом ванили от свечи. Чувствую себя не в своей тарелке, словно вторглась в чужой мир, но Амалия, уловив напряжение, говорит мягко, успокаивающе, ее голос льется, как теплый мед.

— Не волнуйтесь, Даш. Сегодня попробуем поймать настоящую вас. Без постановок, без масок. Просто вы, — поправляет объектив, движения точны, профессиональны.

Киваю, но внутри борются любопытство и страх, переплетенные, как корни старого дерева.

Настоящая я? Какая теперь? После развода, предательства, лет, спрятанных за ролью жены и матери? Может, фотосессия — шанс увидеть себя заново, без фильтров?

Эмоции накатывают — возбуждение от неизвестного и щемящая грусть по той, кем была раньше. Делаю глубокий вдох, и Амалия улыбается, будто понимает все без слов.

Жму руку Хасанову Рустаму Рафаиловичу, с которым искал встречи всю последнюю неделю. Но его контакты оказалось найти сложнее, чем я думал, пока мне просто не пришел на почту его номер. Личный номер с анонимной почты.

Хватка у него железная, как у бойца в ринге, когда знает, что один неверный шаг, и сломаешься. Рустам молод для криминального авторитета, точно моложе меня лет на десять.

Глаза холодные, расчетливые, словно уже просчитал все мои ходы, включая то, сколько виски я налью себе вечером, чтобы заглушить эту хрень в голове.

— Удивлены? — спрашивает он, улавливая мой взгляд.

— Ждал увидеть более опытного бандита, — отвечаю прямо, без экивоков. В этом мире фигня с дипломатией не прокатит, лучше сразу в лоб, чтобы понять, с кем имеешь дело.

Он широко улыбается, кивая на кресло напротив. Встречу организовал в ресторане — шикарном, с тяжелыми портьерами и хрустальными люстрами, но зал пустой, как после рейда, а у входа его охрана, два шкафа в костюмах, с глазами, что сканируют каждое движение. Не первый раз он здесь, это ясно — хозяин, наверное, в кармане, или просто боится, что конкуренты подмешают яд в стейк.