Книга Развод на спор, страница 135 – Любовь Попова

Я инстинктивно отпрянула, упершись рукой в его грудь.

Сердце заколотилось, но не от волнения, а от какого-то смутного протеста.

Его кожа под ладонью теплая, мускулистая, но это прикосновение кажется слишком внезапным, слишком настойчивым.

Я не готова к этому — не сейчас, когда в голове все еще крутятся обрывки воспоминаний о Марке, о его измене, о том, как наша жизнь разлетелась на осколки.

Что я делаю?

Это же не я, это какая-то чужая женщина, которая пытается заполнить пустоту".

— Не торопи меня, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но он все равно выходит чуть хриплым, как после долгого молчания.

Отстраняюсь, чувствуя, как воздух между нами тяжелеет, пропитанный его одеколоном — свежим, с нотками цитруса и чего-то мускусного, что будит во мне смятение.

— А я надеялся, что стану клином, — подмигивает Савва, но в его глазах мелькает что-то острое, почти злое, будто я разрушила его сценарий, сломала ритм, который он уже наметил в своей голове.

Он тут же пожимает плечами, и на лице снова появляется та самая мальчишеская непринужденность.

Может просто показалось?

— Тогда пока готов на роль друга, — добавляет он, садясь на мотоцикл.

Его движения уверенные, грациозные, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется.

Моргаю, пытаясь понять, не показалось ли мне это раздражение, но он уже отвернулся, заводя двигатель.

Может, я все придумала?

Осадок остается — горьковатый, как привкус кофе, который перестоял на плите и теперь жжет язык, напоминая о спешке.

— Даш, нет, так нет. Я не настаиваю, — говорит он, уже спокойнее, и в его голосе сквозит нотка разочарования, которую он пытается скрыть под улыбкой.

— Точно? — спрашиваю я, глядя ему в глаза, пытаясь поймать его взгляд, чтобы убедиться, что это не игра, не манипуляция.

Его глаза темные, с золотистыми искрами в свете уличных фонарей, и на миг я чувствую прилив тепла — он действительно привлекателен, этот Савва, с его растрепанными волосами и той уверенностью, которая манит, как огонь мотылька.

— Точно. Погнали кататься. Тебе в любом случае просто необходимо проветриться, — отвечает он, и я киваю, потому что он прав. Внутри меня все сжато, как пружина, готовая вот-вот лопнуть от накопившегося напряжения — от развода, от боли предательства, от одиночества, которое накрывает по ночам, как холодная волна.

Проветриться. Может, ветер развеет эти мысли, эти сомнения, которые грызут меня изнутри.

С этим не поспоришь.

Сажусь за его спину, обхватив его талию.

Кожа куртки скрипит под моими пальцами, прохладная и гладкая, а под ней чувствуется твердая уверенность его тела — мускулы, которые напрягаются, когда он газует.

Мы рвемся с места, и ветер тут же ударяет в лицо, холодный и резкий, как пощечина, развевая волосы и выбивая слезы из глаз.

Город проносится мимо — огни высоток сливаются в яркие полосы, машины сигналят, когда мы лавируем между ними на такой скорости, что у меня захватывает дух.

Это приятно, это щекочет нервы, адреналин бурлит в крови, как шампанское, пузырящееся в венах.

Но где-то в глубине души ворочается чувство дискомфорта, как ком в горле, который не проглотишь.

Савва похож на Марка в молодости — тот же дерзкий взгляд, та же уверенность, от которой бабочки в животе порхают, как сумасшедшие.