Книга Развод на спор, страница 76 – Любовь Попова

Когда-то любимое.

Красивое.

А сейчас — мерзкое, пустое, уродливое.

— Истеришь на пустом месте.

— Было? — спрашиваю я тихо.

Впервые по-настоящему тихо.

И холодно.

— Что было?

Я смахиваю со стола тарелку.

С грохотом она бьётся о стену, рассыпаясь на белые осколки.

— Ксюша там была! — кричу.

Он замирает.

Потом вдруг успокаивается.

Трёт лицо рукой. Усмехается.

Как будто выдохнул.

— Ну… было разок. По пьяни. Зато теперь я точно знаю — лучше тебя никого нет.

Я не шевелюсь. Даже вдохнуть толком не могу — грудь сдавило так, что кажется, ещё чуть-чуть, и рёбра просто лопнут.

Лучше бы он соврал. Лучше бы врал до последнего, отнекивался, изворачивался, хватал меня за руки, прижимал к себе и шептал в ухо самую сладкую ложь.

А потом — по-тихому уволил бы Ксению, чтобы не всплыл его обман.

Так бы поступил любящий человек. Даже не так — так бы поступил человек, который ценит отношения. Брак длиной в двадцать лет.

Но Марку плевать. Это читается в его расслабленной позе, в небрежном тоне: «Ну, было по пьяне».

И только глаза… его красивые глаза — кричат о панике.

А может, и это я себе придумала. И любовь нашу тоже придумала.

Дочь выросла, общих интересов нет, даже секс — и тот он пошёл искать на стороне.

Даже лучшая версия событий не помогает.

А может… я сама его оттолкнула? Может, можно ещё всё вернуть?

Самое страшное — я хочу в это верить. Хочу, чтобы он усмехнулся и сказал: «Шутка».

Да, будет скандал, будет битая посуда, но будем мы.

А без этого нас уже нет. «Мы» рассеялись, как пар в остывшей бане.

— Даш, это ничего не значит для меня. Завтра же я её уволю, чтобы ты не думала, что это будет продолжаться.

— Лучше уволь меня, чтобы Ксения не думала, что ты всё ещё сохнешь по своей старой кошёлке.

— Смешно, — он и правда скалит зубы, уголки губ чуть подрагивают. Ему весело. Весело, когда мой мир полыхает, словно после пожара. — Но я предпочитаю остаться со своей любимой старой кошёлкой.

— Вот только старая кошёлка больше не предпочитает тебя, — подхожу и убираю со стола свою тарелку. Не мою, не ставлю в раковину — просто выкидываю в мусорку, слыша сухой стук фарфора о пластиковые стенки.

— Ну я понял, понял, ты расстроена. Можешь сказать, что была права.

— Спасибо за разрешение.

Шагаю в сторону спальни.

Можно выгнать Марка, но он из принципа не уйдёт, а на фоне стресса может и больно сделать. Лучше самой.

Тихо. Без паники. Без слёз — хотя они застряли где-то в горле и царапают изнутри.

Открываю шкаф, достаю чемодан — тот самый, что всё ещё стоит, готовый к поездке на море.

Бросаю туда бельё, косметику, любимый фен, пару платьев, самое необходимое.

Марк входит, когда я уже складываю несколько блузок и туфли.

Я сажусь на край кровати, и захожу в телефоне на «Госуслуги», чтобы оформить развод.

Хорошо, что дочь уже взрослая, а из денег Марка мне всё равно ничего не нужно.

— Ну Даааш, ну что за спектакль. Ну прости меня. Ну сглупил. Не будешь же ты из-за такой глупости уходить из дома.

Он садится рядом, и наши бёдра соприкасаются.

Меня прям выворачивает, и я отодвигаюсь — слишком резко, слишком демонстративно.

Пожалуй, надо было просто уйти и вернуться за вещами потом.

— Это что ты делаешь?

В голове крутится: всё равно придётся через суд.

А так хотелось бы росчерком пера закрыть эту маленькую трудность.