Книга Когда любовь становится игрой, страница 48 – Иветта Армер

В ответ я услышал лишь молчание, давящее и тяжелое, словно надгробная плита. Потом она тихо сказала, что ей нужно время, чтобы все обдумать и решить, как жить дальше. Я понимал, что заслужил это молчание и эту неопределенность. Я не стал давить, просто сказал, что буду ждать и готов на все, чтобы загладить свою вину и вернуть ее доверие.

Положив трубку, я почувствовал одновременно облегчение и животный страх. Облегчение от того, что наконец-то признался, и леденящий страх перед неизвестностью. Что будет дальше? Сможет ли Зоя простить меня? И самое главное — смогу ли я сам себя когда-нибудь простить? Вопросы роились в голове, словно разъяренные пчелы в разворошенном улье, не давая ни минуты покоя. Я понимал, что стою на зыбком перепутье, и от моего следующего шага зависит абсолютно все. Начать менять себя, свою жизнь, свои прогнившие ценности — вот что мне предстояло. И это пугало больше всего на свете.

Решил узнать в универе, когда могу сдать этот проклятый экзамен, иначе отец мне весь мозг чайной ложкой выест. Зашел в учебную часть, но Зои там не было.

— Наверное, сидит на паре у себя в аудитории, — промелькнула слабая надежда.

Направился в аудиторию, а навстречу мне идет ее подруга Лена Батьковна, или как там ее по отчеству.

— Добрый день, Елена… эээ… — запнулся я, не в силах вспомнить отчество, — не могу найти Зою Анатольевну, мне нужно попасть на пересдачу, — лихо начал плести кружева лжи.

— Да, добрый день, Малхасян, Зоя Анатольевна на больничном, ее не будет несколько дней, — ответила Лена Какая-товна и пошла дальше по своим делам.

Меня словно кипятком ошпарило. Что могло произойти? Как она могла внезапно заболеть, если я разговаривал с ней всего несколько часов назад и не услышал ни малейшего намека на заложенный нос или сиплый голос? Решив на этом закончить свое бессмысленное посещение универа, я быстро сел в машину и помчался к Зое.

Дорога заняла всего несколько томительных минут, а меня не покидала нарастающая тревога. Что-то случилось, я это нутром чувствую.

— Зоя, открой дверь! — уже барабанил я в ее дверь, но она не торопилась открывать.

— Уходи, Артур, прошу тебя, — ответила она из-за двери, — я сейчас не могу с тобой разговаривать.

— Я сказал, открой, или я снесу эту чертову дверь к чертовой матери! — рявкнул я в бешенстве и услышал долгожданный щелчок открывающегося замка.

То, что я увидел, повергло меня в настоящий шок. Передо мной стояла Зоя, вся в слезах, а на ее щеке красовалась огромная, багровая ссадина. И это была явно не случайная травма от неловкого столкновения с дверным косяком.

— Кто это сделал? — прорычал я, с трудом сдерживая ярость. — Кто посмел поднять на тебя руку, Зоя? Отвечай!

Голова трещала по швам, словно её перемолол ледяной шторм, оставив лишь острую, крошащуюся боль и обломки ускользающих воспоминаний. Лицо пылало, словно в жерле вулкана. Казалось, этот зверь, прикрывшийся человеческой личиной, бил не по плоти — он выбивал саму душу, тренируясь на живом манекене. Как теперь покажешься на работе? Моё лицо расцвело багровыми мазками, словно холст безумного гения, — воинственный грим, от которого шарахнутся даже самые близкие, приняв за призрака из ночного кошмара.

«Теперь ночью можно гулять без фонаря, сама излучаешь свет», — прошипел змеиный голос внутри.