Книга Аромат прозрачной ночи, страница 77 – Тихая Аканэ

— Спасибо, Итика-тян! – Синдзё жадно набрасывается на ризотто, потом кивает на чугунную кастрюлю. – А это для него?

— Да, Саку-сан ведь размороженное не любит.

Я сижу за столом по диагонали от Синдзё, обеими руками обхватив теплую кружку, и вдыхаю горячий пар, поднимающийся от чая. Из тела постепенно уходит напряжение.

— До чего же с ним сложно, а… Знаешь, почему он отказывается есть вне дома? Ему не нравится, что еда пахнет чужими руками. Как дикое животное, честное слово! И губки для мытья посуды ему не угодили – вечно ворчит, что на них остается запах с других тарелок.

— Здесь для посуды и стаканов губки раздельные. И я их каждый раз кипячу.

Синдзё, который всегда ест быстро, проглатывает ужин в один момент и бросает ложку. Кислое он не любит, поэтому маринованные овощи лишь лениво ковыряет.

— Но то, что готовишь ты, он ест.

— Потому что меня он уже знает, и готовлю я строго по его рецептам.

— А сладкое найдется? – Синдзё поднимается с места. Вечером он кажется еще выше обычного – может, из-за игры теней.

— Есть морковный пирог с грецкими орехами. Но он не очень сладкий.

— Пойдет. – Синдзё направляется на кухню. Я поднимаюсь было, чтобы ему помочь, но он останавливает меня жестом. – Сиди спокойно, пей чай. Я сам. Когда будешь готова, я тебя отвезу. Суп, наверное, покипеть должен? Я за ним присмотрю, – бросает он через плечо.

Я хотела добавить в бульон приправ, но Синдзё говорит как-то отстраненно, и я лишь бормочу:

— Хорошо.

— И так не только с едой! В кабинет и в спальню он тоже никого не пускает, – вдруг негромко произносит Синдзё. Я поднимаю голову и вижу черные глаза, устремленные на меня из кухни. – Даже меня.

От этих слов становится не по себе – несмотря на плывущий в воздухе уютный запах отварных овощей.

— Помнишь того ненормального парикмахера? – спрашивает Синдзё уже в машине. Я киваю, но он, будто не поверив, продолжает: – Который похитил девушку, потому что ему волосы ее нравились.

В памяти всплывает блеск острых ножниц, и я повторяю громче:

— Помню.

Это совсем не та история, о которой хочется думать поздно вечером. Я отворачиваюсь и смотрю в ночную тьму за окном. Фары выхватывают лишь небольшой участок лесной дороги. Даже луны на небе нет.

— Так вот, его арестовали. – Синдзё с непроницаемым лицом сжимает руль. – Как тебе вопрос, который задал ему Саку?

— А?

— Ты же слышала.

Профиль неподвижен, взгляд устремлен вперед. Значит, Синдзё тоже слышал? Сердце у меня начинает биться чаще. Синдзё, конечно, не способен унюхать ложь, как Саку-сан, но его серьезность тревожит.

— Вроде бы… он спросил, каково ею владеть.

— «Вот так».

— А? – Я глупо таращу на него глаза.

— Он спросил: «Каково это – вот так ею владеть?» Он очень тщательно слова выбирает. Саку никогда не лжет и о своих желаниях всегда говорит честно, так что мне стало любопытно. Я потом его спросил, зачем ему это знать.

Мы проезжаем элитный жилой район. Тихие опрятные улицы в тусклом свете фонарей совершенно безлюдны, отчего выглядят пугающе ненастоящими.

— Он ответил, что хотел понять разницу между одержимостью и привязанностью.

— Одержимостью… и привязанностью?..

— Да. Чтобы разобраться, что чувствует к тебе.

Я замечаю, что ставшее уже привычным обращение «Итика-тян» снова куда-то делось.