Книга После развода. Дойти до края, страница 39 – Марина Безрукова

— Горан! Горан! – зашептала я, тряхнув его за плечо. – Вставай!

Он только успел натянуть джинсы, как в комнату ворвалась мама. Толик задержался у входа. Я видела через окно, как он тыкал пальцами-сосисками в телефон.

— Юля? Что… Ах ты…

От звонкой пощечины я пошатнулась. Горан быстро шагнул вперед, задвинул меня за спину и встал перед мамой. Она взвизгнула и попыталась кинуться на него, но вовремя подоспевший Толик перехватил ее руки. По его лицу скользнула сальная ухмылка, а взгляд быстро обшарил мои голые ноги.

— Как ты могла? Ты… - мама захлебнулась гадким словом. – А тебя я посажу! – плюнула она в сторону Горана.

— Я люблю вашу дочь. И женюсь на ней, - сказал Горан.

Я вцепилась ему в плечо.

Толик вытянул маму из комнаты и плотно закрыл дверь.

Глава 21

Юлия

— До конца каникул ты будешь сидеть здесь!

Мама ткнула пальцем куда-то в пол. Я равнодушно отвернулась к стене. Горан обещал позвонить, но мама демонстративно перерезала ножницами шнур от телефона. Моя Нокиа была тоже бесполезна.

Горан оставил мне электронный адрес брата, но у нас дома не было компьютера. К Соне, у которой он есть, меня не отпустят. Значит, нужно просто затаиться и переждать. Горан вернется, и мы снова будем вместе.

А пока я, игнорируя мамины крики, могла убегать в ту нашу ночь на даче. Цеплялась за воспоминания. Потрескивающие в печке дрова, покрытые дрожащей паутинкой пепла угли, просвечивающая как огонь его ладонь и моя маленькая ладошка.

Мы чистота, - сказал мне тогда Горан.

Не исчезай, - шептал он мне позже. – Я не дам тебе исчезнуть, Джулия.

Ты во мне навек, слышишь? Навек, - сказал он, когда мы засыпали.

Он положил мою руку себе на сердце, прижал и не отпускал до утра.

Прошла неделя. Каждый день я стояла у окна, всматриваясь в голубые сумерки.

— Ага, жди, жди… - усмехалась мама. – Нужна ты ему больно. Как говорится: поматросил и бросил. Слил всю грязь, когда приспичило, и в кусты. Уже, небось, следующую окучивает. Жених…

Я молчала, мечтая оглохнуть. В голове тяжелым шаром перекатывалась боль. От затылка ко лбу и обратно. Мама не унималась.

— А ты тоже ума палата. Какому-то цыгану поверила…

— Он хорват.

— Что? Да всё равно. Нищеброд. С гор слез, где овец пас… Или он рыбу ловил? Врачом он будет… Смешно!

Каникулы закончились и первое, что я сделала после уроков, побежала к Соне. В письме я спрашивала, когда Горан приедет, просила написать, оставила Сонин номер телефона. Дома в коридоре из-под тумбочки по-прежнему сиротливо торчал отрезанный шнур. Маме хватало общения на работе, а Толику и подавно это всё не нужно было. Футбол по телику и вонючая жирная рыба на бумаге – вот и все его интересы.

Толик работал главным техником в городской поликлинике. Для меня так и осталось загадкой, что моя мама смогла разглядеть в этом не очень умном человеке, который «ложил носки под диван» и презирал «ихний футбол». Чем он мог ее зацепить? У него даже своей жилплощади не было. Квартиру в пригороде Махачкалы Толик оставил бывшей жене и сыну, чем неимоверно гордился.

Каждый день я встречала Соню у школы, еще издалека пытаясь угадать по лицу новости. Но Соня отводила глаза и лишь слегка качала головой. Маша тоже пожимала плечами.

— Не знаю, Юль… - говорила она, сочувственно поглаживая меня по спине. – Кто что говорит. Слышала, что в академку вроде собрался. Но это неточно! Это же на уровне слухов всё…