Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 82 – Марина Безрукова

Олег сжал кулаки. Рифмоплет плюгавый. Плешивый реконструктор в лаврах.

— Но… - он попытался выбраться из кресла и замер, пригвожденный сверлящим взглядом.

— Не трать мое время попусту, Олежек.

Петр Гаврилович протянул руку и потрепал Олега по щеке, как делал, когда хотел ласково пожурить Мирошу. Только вот Мироше прощалось больше.

— Твой контракт расторгается. В течение недели освободи кабинет. И не надейся на рекомендации с моей стороны. Ты сам себя похоронил.

Наступил вечер, а Олег всё метался по квартире не в силах успокоиться.

Вот уж змея паршивая! Решилась унизиться, лишь бы нагадить. С готовностью заныл палец, будто подтверждая, что все слова это правда. Перед глазами навязчиво кружились картинки, где он, как дурак предвкушает каждое свидание с ней, думает о ней, представляет, как затащит в постель… А она всё это время просто с ним играла.

Как с глупым котенком, перед которым дергают ниточку с привязанной к ней бумажкой. Небось, уезжала и скалила зубы, хохотала, потирала ручонки, радуясь, что развела его, как лоха. А когда он расслабился, докатилась до кляуз.

Он скрипнул зубами. И кто бы мог подумать, что Гаврилыч станет ее слушать! Не было ни одного случая, чтобы он вмешался в семейные разборки, да еще и уволил сотрудника.

Что она ему напела?! Или, может, переспала с ним?

«Ничего, ничего, посмотрим, как у тебя пригорит, когда все узнают, что лгунья это ты, - подумал Олег, щурясь в экран ноутбука. – Я устрою тебе сладкую жизнь. Не то что за кассу, а даже помойку убирать не возьмут, художница хренова».

На следующий день он сидел в подвальной забегаловке с совершенно неуместным названием «Колокольчик». Раньше так называли детские кафе-мороженое. Сейчас же вокруг тихо слонялись потертые личности. Сбивались по трое, по четверо и, склонившись друг к другу головами, что-то негромко обсуждали.

Делали это вежливо, не матерясь, растворяясь, как в маскировочной пелене в клубах сизого дыма. О запрете курить здесь предпочитали не помнить.

Время от времени то в одном, то в другом углу вспыхивали споры, но в драку они не перерастали. Максимум завсегдатаи могли разбежаться по разным столам, демонстративно отворачиваясь от оппонента.

Пахло дешевыми сигаретами, кислым пивом, мокрой шерстью и скипидаром.

Так пахнут неудачники. И Олег среди них походил на породистого кота, невесть как оказавшимся в приюте для помоечных обитателей.

За обитателями «Колокольчика» он наблюдал с брезгливостью и, в то же время, с жадным интересом. На ум почему-то лезли ночлежки времен Горького и картина Пикассо с женщиной за рюмкой полынной настойки.

Каждая из присутствующих дам, могла бы сойти за ту героиню. Определить их возраст было невозможно. Все они были, так или иначе, между собой знакомы. Это было заметно по молчаливым кивкам и кратким взглядам. Это было своего рода братство, сообщество изгоев.

Перед Олегом на столе с засохшими пятнами чего-то коричневого и липкого стояла чашка дешевого чая. Пить из нее он боялся, поэтому время от времени лениво дергал за хвостик набухшего от воды пакетика.

Клавдия опоздала на двадцать минут, что показалось ему вечностью. Когда она всё же появилась, он понял, что в жизни женщина выглядит еще хуже, чем на фотографии.

Когда-то ярко-рыжие волосы, теперь были тусклыми и спутавшимися, лицо отечное, глаза потухшие. Шла она неровно, подволакивая ноги, и Олег с раздражением на себя подумал, что вчера сделал неправильный выбор. В руках с неожиданно ярко-красными ногтями, Клавдия сжимала пачку сигарет и зажигалку. Положив всё это добро на стол, неприветливо буркнула: