Книга Отпустить 10-го, страница 140 – Хлоя Уолш

— Какого черта ты добиваешься, Биггс? Я к тебе не лезу, зато ты меня цепляешь постоянно.

— Ты мне не нравишься, — не стал мудрить я. — Если честно, терпеть тебя не могу. У меня вызывает отвращение все: твоя внешность, манера держаться, говорить, думать, да даже водить машину. — Откинувшись на спинку кресла, я смерил его суровым взглядом. — А еще ты садист и жалкий задира, который получает удовольствие, издеваясь над ребенком, на чьих глаза утонули отец с сестрой. — Я сощурился. — Я был в тот день на борту, придурок, и на похоронах тоже. И отлично все помню. Особенно как ты лыбился, когда мой друг прощался со своим отцом и, на секундочку, моим крестным.

— Покойным крестным, — издевательски ухмыльнулся Марк. — Джо Гибсон давно покойник.

Если он рассчитывал меня спровоцировать, то напрасно. Я только улыбнулся в ответ, чем выбил почву у него из-под ног.

— В этом твоя фишка? — хохотнул я. — Так ты выводишь людей из себя? Целишь в их умерших близких? — Я засмеялся, с наслаждением глядя, как он заливается краской. — Господи, какое же ты ничтожество.

— Да ну? — Подавшись вперед, Марк уперся локтями в бедра и с вызовом сощурил зеленые глаза. — Мне достаточно сказать пару слов, чтобы стереть эту самодовольную гримасу с твоей физиономии.

Усмехнувшись, я отзеркалил его позу.

— Слушаю внимательно.

Марк открыл было рот, но в последний момент передумал и покачал головой:

— Не-а, не стоит напрягаться.

Мой смех стал громче.

— Какой же ты трус!

— Не забывай, что я шестигодок, а ты шестиклассник, — прорычал Марк, свирепо глядя на меня. — Я тебя по стенке размажу, если захочу.

— Не переживай. К моему шестому году ты как раз получишь аттестат. Наверное.

— Считаешь себя самым умным? — зашипел Марк, сжав кулаки. — Помяни мое слово, Биггс: однажды, когда подрастешь, я тебя подкараулю и пущу пулю в лоб.

— Да ну? — Не переставая улыбаться, я взглянул на него в упор и отчеканил: — А может, однажды, когда подрасту, я сам тебя подкараулю и пущу пулю в твой лоб.

Все вернулось.

Мамин рак.

Парень моей сестры.

Папино плохое настроение.

Страшная женщина в моих мыслях.

Монстр из кошмаров.

Желание резать запястья.

Всё.

Через две недели после сердечного приступа маму выписали из больницы с очередной операцией в анамнезе и новой битвой впереди.

Родители усадили нас с Кивой перед собой и начали объяснять, где на этот раз опухоль и как оптимистично настроены врачи, однако для меня все звучало как белый шум.

Я не желала ничего слушать.

Не желала ничего знать.

От одного только слова «рак» кожа покрывалась мурашками.

Находиться дома стало невыносимо. В нем снова поселилась печаль, хотя родители из кожи вон лезли, чтобы облегчить нам с сестрой жизнь. С их одобрения Марк практически переехал к нам — поддержать Киву, которая очень болезненно отреагировала на очередной рецидив. Мне разрешали регулярно устраивать ночевки, отпускали на все выходные в Авока-Грейстоунс.

Увы, ничего не помогало.

Я всеми силами стремилась прочь из дома, но потом грызла себя за то, что не хочу проводить с мамой каждую минуту. А ведь должна хотеть: если рак победит, у меня не будет другого шанса.

У меня не будет мамы.

А вместе с ней и дома.