Книга Отпустить 10-го, страница 22 – Хлоя Уолш

Вскоре учительница посадила к нам еще одну девочку — не робкую, как Шаннон, и не странную, как я. Новая девочка напоминала солнечный свет. Все мечтали сидеть и дружить с Клэр Биггс, но она отказывалась сидеть и дружить с кем-либо, кроме нас.

— Почему твоя мама носит на голове платок? — Голос Шаннон отвлек меня от размышлений.

— У нее нет волос, — ответила я, болтая ногами. — Выпали из-за болезни.

— Ой. — Ее маленькая ладошка накрыла мою. — Как жалко.

— Ничего страшного, — улыбнулась я. — Она уже болела, а волосы потом отросли. Когда мама выздоровеет, платок будет не нужен.

Шаннон долго рассматривала меня, потом шепнула:

— Ты другая, Лиззи Янг.

— Другая?

— Не такая, как все, — с улыбкой кивнула она.

— Это плохо?

— Нет. — Не переставая улыбаться, она покачала головой. — Ты похожа на Джо.

— Твоего брата?

— Ага. — Шаннон снова кивнула. — А это очень хорошо.

— Успокойся, Майк, — в десятый раз повторила мама на обратном пути. Она сидела рядом с папой на переднем сиденье и гладила его по ноге. — Это не конец света.

Мама обернулась ко мне и подмигнула.

Стиснув руки, я улыбнулась в ответ. Люблю смотреть на мамино лицо. У нее добрые, темно-голубые, как у Кивы, глаза, а голос мягкий, ласковый, он тебя как будто обнимает. А у папы глаза светло-голубые и грустные — как у меня.

— Успокоиться? — Папа замотал головой, и машина прибавила скорость. — Кэтрин, она укусила одноклассника. Укусила, как какая-нибудь дикая собака! — (Мне совсем не нравился его злой голос.) — Какой смысл выбрасывать деньги на психиатров, если она звереет из-за малейшего пустяка.

— Он толкнул Шаннон, — сердито вырвалось у меня. — Обидел ее.

— Тебя он тоже толкал? — Папа свирепо глянул на меня в зеркало заднего вида. — Трогал?

— Нет, папочка. — Я покачала головой и уставилась в окно.

— Вот и ты не имела права его трогать, Элизабет. Радуйся, что тебя не исключили за такую выходку! Хотя, Бог свидетель, могли.

— Он толкнул Шаннон, — упрямо повторила я, чувствуя, как лицо начинает гореть; по стеклу барабанил дождь. — Толкнул мою подругу.

Может, я плохо выговариваю слова и папа меня не понимает?

— Он злой, папочка. — Мои руки сжались в кулаки. — На прошлой неделе он дергал Клэр за волосы, а в первый учебный день довел ее до слез.

— Ну хватит! — Папа ударил ладонью по рулю. — Серьезно, с меня хватит. Твоему поступку нет оправдания. Нельзя кусать людей до крови!

Дыхание у меня участилось, грудь судорожно вздымалась. Я смотрела на папин затылок, изо всех сил стараясь не закричать. Не вонзить ногти ему в лицо. Мне очень хотелось это сделать. Останавливало только нежелание огорчать маму.

— Господи Исусе, Элизабет, я думал, это пройденный этап! — кричал папа. — Думал, ты образумилась и наконец-то начнешь вести себя по-человечески. Ради всего святого, тебе уже шесть! В таком возрасте не закатывают истерики. Почему нельзя вести себя нормально? Неужели это, черт возьми...

— Перестань, Майкл, — одернула его мама. — Сбавь тон.

— Мне сбавить тон? — Возмущенно зыркнув на маму, папа въехал в огромные ворота школы, где училась Кива. — Очнись, Кэтрин. То, что творит наша дочь, ненормально. По возрасту ей пора ходить в первый класс, а она в подготовительном и дико отстает от других детей, потому что элементарно не может себя контролировать!