Книга Отпустить 10-го, страница 23 – Хлоя Уолш

— Прекращай! — сердито, в тон ему велела мама. — Вы с директором уже высказались. По-моему, достаточно.

— Если ребенок не понимает на словах, нужно действовать по-другому, но ты в своем слепом обожании ничего не желаешь замечать. — Покачав головой, папа свернул на парковку и включил «дворники» на полную мощность. — Врачи же говорили, что новый препарат творит чудеса.

— Так и есть.

— Скажи это бедному мальчишке с отметинами от зубов на лице! — снова начал кричать папа. — Я знал, не нужно забирать ее из «Святого Антония»! Знал, что добром это не кончится! Там профессиональные педагоги, которые в случае необходимости могли принять меры. Но нет, ты опять поступила по-своему. У нас ведь шоу Кэтрин и Элизабет, да? А на остальных плевать...

— Майкл! — Мама повысила голос. — Сейчас не время вести такие разговоры.

— Не надо было слушать ни тебя, ни долбаных врачей, — ворчал папа. — Мне надоело так жить, Кэтрин. Надоело.

Я заткнула уши, зажмурилась, прикусила язык, отчаянно пытаясь заглушить ее голос.

«Вернись ко мне».

«Я жду».

«Я до тебя доберусь».

«Не сопротивляйся».

— Господи, ну и ливень! — объявила Кива, распахнув дверцу.

Голос сестры заставил тот, в голове, замолчать, но я, тяжело дыша, боялась открыть глаза, боялась снова увидеть ее — страшную женщину с когтями, чей голос преследовал меня по ночам. И во время вспышек ярости. Она вылезала из воды, с мокрыми спутанными волосами и длинными когтями. Иногда женщина возникала за окном. Врачи говорили, никакой женщины не существует. Родители называли ее плодом моего воображения. Мол, мне просто мерещится. Но мне не мерещилось.

— Элизабет! — Грозный голос папы заставил меня открыть глаза.

Вместо страшного лица женщины передо мной появилось папино. Моя суперспособность — читать по лицам, и сейчас во взгляде папы читалось: «Веди себя прилично».

— Подвинься на середину, Лиз. — Швырнув рюкзак на пол, Кива плюхнулась на сиденье рядом со мной. — Марк тоже едет, помнишь?

Конечно помню.

— Как дела, малявка? — Знакомый голос Марка отвлек меня от воспоминаний.

Забравшись в салон папиного джипа, Марк пристегнулся и с улыбкой взъерошил мне волосы.

Я прикрыла рот ладошкой и захихикала.

Марк всегда называл меня малявкой, и мне нравилось.

Папа завел мотор. По дороге домой все четверо оживленно болтали. Никто не обращал на меня внимания, но я не обижалась, потому что привыкла.

Марк потянулся взять Киву за руку и ненароком коснулся моей ноги. Я вздрогнула. Он заметил и по-особенному подмигнул. Наше с ним секретное подмигивание, специально для меня. Для моего лечения. Я почувствовала себя особенной и широко улыбнулась в ответ.

— Как дела у моих любимых мужчин? — спросила мама, войдя в четверг вечером на кухню.

— Теперь, когда ты здесь, просто великолепно, — подмигнул папа, откинувшись на спинку стула. — А как у тебя на работе?

— Аврал, — весело откликнулась мама, по-прежнему одетая в больничную униформу. — Моя девочка спит?

— Слава богу, — проворчал я, сидя рядом с папой.

Сегодня Клэр никак не желала укладываться. В результате мы с папой провели совсем мало времени вместе, и это жутко злило.

— Я сам виноват, — со смехом пояснил папа. — Оставил Клэр и малыша Гибси наедине с шоколадным тортом.