Книга К тебе на полной скорости, страница 49 – Анна Шибитова

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Я заставил себя продолжить: — Все были уверены, что это я. Никто не понял подмены. Ален ехал хорошо и даже вырвался вперёд. Внезапно кто-то жёстко скинул его с трассы. Намеренно подрезал. Брат вылетел и неудачно упал. Я запнулся, потому что слово «погиб» каждый раз становилось камнем в горле. — Он погиб, — всё-таки выдавил я. Перед глазами снова вспыхнуло то, что долго пытался похоронить: крики, красный свет, руки, удерживающие меня, когда я рвался к брату. — После этого всё закончилось, — прохрипел я. — Оставил гонки, байк. Бросил всё, что связывало меня с Тенью Асфальта. Посмотрел на Нику, заметив, как в её глазах стояли слёзы. — Наша семья переехала в Европу, — продолжил рассказывать. — Думал, что завяжу с байками навсегда. Но судьба свела меня с Мареком на одном гоночном турнире. Я находился среди зрителей. Он подсел рядом на трибунах, и мы разговорились. Марек сообразил, что я смотрю на трассу не как обычный человек. Он задавал вопросы, а потом попросил показать, как я езжу. Я слегка улыбнулся. — Не знаю, что управляло мною в тот момент, но я согласился. Марек сразу понял, что из меня можно сделать нечто большее, чем молчаливого бывшего гонщика с тяжёлым прошлым. Так он и стал моим менеджером. Выбивал контракты, собирал вокруг меня чистую, законную карьеру. Без ночных трасс, ставок и чужих смертей. Ника перевела взгляд на шлем и спросила: — А как ты вернул байк? — У меня в России остался близкий друг, — ответил ей. — Давид Фролов. Он знал обо мне правду, был с самого начала. Ника дрогнула, и я понял: она знает, о ком шла речь. — Организатор подпольных заездов, — подхватила она. Я кивнул. — Да. Именно Давид выкупил мой байк обратно, когда появилась возможность. Привёл его в порядок, подшаманил и вернул мне. Ника отвела взгляд. — Мы с Давидом всегда поддерживали связь, — добавил я. — Он рассказал, что после того, как Тень Асфальта исчез, появились те, кто пытался занять его место. Подражатели, но многие из них недотягивали. Однако, в последние годы появилась та, что выделилась особенно сильно. Я заметил, как Ника напряглась. — Девушка, — произнёс я. — Её прозвали Ведьма. В комнате снова воцарилась тишина, вот только дыхание Ники изменилось на учащённое, казалось, я слышал её бешено колотящееся сердце. Нахмурился, не понимая такой реакции. В голове замелькали фрагменты наших бесед: её уверенные замечания о технике, спокойные и понимающие взгляды на байки, когда я смотрел аналитику, рассуждения о скорости, реакции Ники. Её фамилия… Ведьмова. Слишком много совпадений. Внутри меня щёлкнуло. — Ника… Она медленно подняла на меня глаза. — Да, — спокойно ответила Ника. — Не у одного тебя имелись секреты. Я откинулся на спинку дивана и провел ладонью по лицу. Не от шока, а от ошеломляющей ясности. Словно всё это время я смотрел на картину, у которой не хватало последнего мазка, и вот теперь он появился. — Почему? — спросил тихо. — Зачем ты пошла в это? Ника посмотрела на свои сцепленные пальцы. — Ради мамы. Нужны были деньги. На операцию и лекарства. Я не видела другого пути, который дал бы столько и так быстро. Сначала боялась, потом злилась, а затем появился азарт.

Я должен был разозлиться, но вместо этого почувствовал странную смесь боли и восхищения. Слушая Нику, моё сердце сжималось всё сильнее. Она не искала приключений и не играла в опасность ради острых ощущений. Ника выживала. Тащила на себе то, что не должна тащить в одиночку. — Я хотела тебе признаться, честно, — добавила она. — Но боялась, что ты посмотришь на меня иначе. — Я и так смотрю на тебя иначе. Ника бросила на меня настороженный взгляд, а я поднялся и подошёл. Сел у её ног, сжал её пальцы своими. — Смотрю на тебя и думаю, сколько ты вынесла, — произнёс я. — И как сильно мне хочется забрать у тебя хотя бы часть этого. У Ники дрогнули губы. — Нолан… Она коснулась моей щеки, потянулась и обняла меня. — Больше не участвуй в гонках, — прошептал ей в волосы. — Пожалуйста. Ника молчала. Я отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. — Я не буду тебя ругать. Не буду читать морали. Я понимаю слишком многое, чтобы осуждать. Но, Ника… если с тобой что-то случится… если ты уйдёшь так же, как ушёл мой брат… — голос сорвался. Я стиснул челюсть, заставляя себя договорить. — Я этого не переживу. Слышишь? Окончательно сломаюсь. Её глаза наполнились слезами. Я провёл большим пальцем по её щеке, стирая влажную дорожку. — Я люблю тебя, — признался я. — И мне не важно, что ты Ведьма и остались ли ещё тайны. Мне важна ты. Живая. Здесь. Со мной. Ника снова прижалась ко мне, крепко и отчаянно. Я обнимал её и смотрел на чёрный шлем, лежащий на подлокотнике кресла. Когда-то он служил символом того, кем я хотел казаться. Теперь он — всего лишь вещь. Легенды, маски, чужие прозвища — всё это вдруг стало мелким и далёким по сравнению с тем, что я держал в руках. Впервые за много лет мне не хотелось убежать от прошлого или спрятать его поглубже. Оно уже озвучено вслух. И если что-то и имело значение, то только одно: мы оба наконец перестали быть друг для друга тайной.