Книга К тебе на полной скорости, страница 50 – Анна Шибитова

Утром я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, вслушиваясь в тишину комнаты и всматриваясь в безмятежное лицо Нолана. После каждой нашей близости он спал особенно крепко. Я невольно улыбнулась. Осторожно приподнялась и выскользнула из постели. Нолан что-то невнятно пробормотал, чуть повернулся на бок, но не проснулся. Я взяла со стула его футболку, натянула на себя, босиком вышла из спальни и прикрыла дверь. На кухне я открыла шкафчик, потянулась за тарелкой — и в этот момент зазвонил телефон. Едва не выронила посуду, схватила мобильный со стола и, не посмотрев на экран, ответила: — Да? — Ника Ведьмова? — раздался в трубке женский голос. Внутри мгновенно похолодело от предчувствия. — Да. Это я. — Вас беспокоят из больницы. Ночью вашей маме стало хуже. Сейчас она в реанимации. Мир вокруг расплылся, в лёгких исчез весь воздух. Внезапно пальцы онемели, и тарелка выскользнула. Она ударилась о плитку, разлетаясь осколками. — Виталий Юрьевич вас ждёт, — добавила медсестра. Дальше происходило всё как в тумане. Я вбежала по лестнице в свою спальню, быстро переоделась и так же стремительно ринулась вниз. В холле, на столике схватила ключи от машины Нолана, потому что она точно не заглохнет на полпути к больнице, в отличие от моей старенькой. Выскочила из дома, уселась в салон и, заведя двигатель, выехала на дорогу. Светофоры тянулись невыносимо долго, на каждом я сжимала руль крепко, будто это могло ускорить секунды ожидания. Я ехала быстро, но не так, как хотелось. Когда добралась до больницы, сердце колотилось так, что в висках шумело. — Реанимация? — обратилась я к женщине из регистратуры. Она указала направление, и я ринулась к лестнице. Быстро добралась до четвёртого этажа и, толкнув дверь, оказалась в длинном светлом коридоре с белыми дверьми по обе стороны. Впереди заметила нужное отделение и собиралась пройти, но оттуда вышла медсестра. — Туда нельзя, — строго заявила она, преградив путь. — Там моя мама, — сорвалась я. — Девушка, успокойтесь. В реанимацию нельзя. — Я должна её увидеть. — По щекам покатились слёзы. — Сейчас — нет. Внезапно чья-то рука легла на плечо, и я обернулась. Виталий Юрьевич смотрел на меня. — Ника, пойдёмте, — добавил он, уводя меня в сторону. — Что с ней? Она... — я запнулась. — Ольга жива, — ответил врач. — Мы стабилизировали состояние. Но вы должны понимать: мы подошли к критической точке. Слова ударили тяжело и холодно. — Что это значит? Виталий Юрьевич посерьезнел и понизил голос. — Медикаментозная терапия больше не даёт нужного эффекта. Нужна операция, и как можно скорее. — Сколько у нас времени? — Немного. В кармане брюк завибрировал телефон. Хотелось швырнуть его, но увидела на экране имя Севы. Открыла сообщение: «Князь взбесился после того проигрыша. Поднял ставку. Говорит, что хочет реванш. Требует Ведьму лично. Деньги большие. Очень большие.» Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Потом подняла взгляд на врача, ощущая твёрдую решимость. — Я найду деньги, — отчеканила и, обойдя его, выскочила на лестничный пролёт. Я выбежала из больницы, запрыгнула в машину, но не завела двигатель. Вцепилась пальцами в руль и закрыла глаза. Нолан просил не возвращаться туда.

Не надевать шлем и не превращаться в Ведьму. Я не хотела выбирать между любовью и страхом, Ноланом и мамой, между обещанием и необходимостью. Но выбора не осталось. Телефон зазвонил в руке. Нолан. Я смотрела на экран и не могла заставить себя ответить. Если услышу его голос, точно сорвусь. Разверну машину, поеду обратно и уткнусь ему в грудь. Но я сбросила вызов. Затем ещё один. И ещё. Каждый раз сердце сжималось, будто собственными руками проводила между нами трещину. Отбросила мобильный на соседнее кресло, завела двигатель и поехала в гараж. Подняв роллетную дверь, я включила свет. Подошла к шкафу, достала экипировку и начала переодеваться. Делала это намеренно медленно, настраиваясь на заезд. Подошла к байку и проверила. Снова зазвонил телефон, но я не ответила. Как только он перестал вибрировать, открыла переписку и написала Нолану: «Пожалуйста, прости меня. Я знаю, что делаю тебе больно, и всё равно делаю. Но я не могу отказаться от этой гонки. Это ради мамы. Мне очень нужно, чтобы ты понял». Отправив сообщение, выключила телефон. Сразу стало страшнее. Будто я не просто отключила связь, а сознательно шагнула в тёмный коридор и захлопнула за собой дверь. До вечера оставалось время, и оно мучительно тянулось. Я пыталась не представлять маму в реанимации, старалась не думать о Нолане. Как он проснулся один в постели, искал меня по дому, заметил разбитую тарелку на кухне. Звонил и не получал ответа. Я привыкла справляться одна. За эти годы гонки — единственное, что удерживало меня, помогало очистить голову и, самое главное, благодаря им мама продержалась так долго. Сейчас это был единственный путь, что видела перед собой. Как только стемнело, я выкатила байк из гаража и опустила ворота. Уселась в седло, завела мотор и, надев шлем, выехала к месту. На промышленной зоне уже собралась толпа, рядом припаркованы байки. Из колонки играла агрессивная музыка. Я остановилась и сняла шлем. Сева мгновенно вырос передо мной. — Ты всё-таки приехала, — выдохнул он. — А ты сомневался? — Да. Я посмотрела на него. — Почему? Сева провёл ладонью по затылку, нервно оглянулся в сторону толпы. — Потому что мне это всё не нравится. Князь выглядит недовольным. Не просто заведённый. Злой, Ник. Я молчала. — Откажись, — тише добавил он. — Серьёзно. У меня плохое предчувствие. — У меня нет роскоши прислушиваться к предчувствиям. — Есть роскошь остаться живой. Я дёрнула плечом. — Мне нужны деньги. Он выругался себе под нос. — Знаю, но это не тот заезд, который надо ехать. — Я поеду. Сева хотел что-то добавить, но внезапно рядом остановился байк. Чёрный, хищный. Я заторможенно повернула голову. Внутри всё оборвалось, потому что поняла, кто сидит на нём. Мотоциклист, в чёрной экипировке, кожаной куртке, поднял визор, и я увидела глаза Нолана. Мир вокруг будто резко отступил, а в горле пересохло. В этот момент к нам подошёл Князь. Его улыбка казалась уверенной и мерзкой. — Ну что, Ведьма, — протянул он, — не струсила? Я не ответила, вообще не смотрела на него. Перед глазами был только Нолан. Князь проследил за моим взглядом, усмехнулся, затем оглядел чёрный байк, шлем, и тут переменился в лице. — Подожди, — проговорил он. — Я думал, Тень Асфальта остался легендой.