Книга Книжный магазинчик на острове, страница 105 – Джули Питерс

Фрике улыбнулась.

— Да, пару часов. Он ушел где-то под утро, и тогда я смогла немного поспать.

Ушел. Произнести это вслух она пока не могла – наверное, еще не скоро сможет. Но хотя бы думать об этом уже получалось.

Харальд кивнул на стопку бумаг.

— Ты уже смотрела?

Она покачала головой.

— Нет, решила отложить на потом. Сейчас столько всего нужно организовать…

Она выдохнула, надув щеки. Сначала – спокойно выпить кофе.

Не странно ли это? Сидеть с Харальдом на кухне и пить кофе, пока Оле лежит мертвый в соседней комнате?

В половине восьмого в дверях появился доктор Тоссенс с врачебным саквояжем в руке.

— Мойн. Значит, всё.

Похоже, он умел читать не только приближение смерти на лице умирающего, но и свершившуюся на лице близких. Фрике подумала: может, это тоже своего рода дар – в том смысле, как понимала его Эбба?

— Что теперь? – спросила она.

Доктор Тоссенс достал из саквояжа коричневый конверт.

— Ваш отец обо всем позаботился. Сказал: раз уж у него столько времени на подготовку, он хочет использовать его с толком. Не хотел быть обузой для родных. То есть для вас.

— Он хотел, чтобы его похоронили на острове? – тихо спросила она.

— Он хотел, чтобы его кремировали.

Доктор Тоссенс вложил ей конверт в руку.

— Я пока займусь формальностями.

Фрике взяла конверт. На душе стало легче. Раз у Оле был план, ей оставалось лишь проследить за его исполнением. Самой ей было бы тяжело выбирать музыку для прощания или рассказывать пастору об отце, чтобы тот составил подобающую речь. Наверное, любой островитянин знал его лучше, чем она.

— Есть еще родственники? – спросила она.

Доктор Тоссенс, уже направившийся к выходу, покачал головой.

— Только вы.

Тогда она поняла, что нужно делать.

Она вышла во двор, села на маленький садовый стул под каштаном и набрала номер родителей. Ее знобило – она забыла кофту в доме.

— Мама?

Голос прозвучал совсем тихо. Но ей даже не пришлось ничего объяснять.

— Всё? – спросила Уте Вальгрен.

— Да.

На глаза навернулись слезы. Но не только от горя. Еще от этого неописуемого чувства, которое охватило ее здесь, в маленьком палисаднике.

Она была на своем месте. На острове.

Словно какая-то часть ее всегда это знала.

— Да подойди уже к телефону, Хайнц!

Тетя Метте заворчала. Телефон не успел прозвонить и раза, а она уже с усилием поднялась из кресла и замахала тростью.

Хайнц.

Опять один из таких дней.

Вернувшись в Виттмунд, Бенгт застал все в полном порядке. Дом ухожен, прическа тети безупречна, еженедельные порции таблеток добросовестно разложены по органайзерам и отмечены галочками в списке как положено. Холодильник ломился от еды: у пожилой дамы явно проснулся недюжинный аппетит. И еще она называла его Хайнцем. Как покойного мужа.

Бенгт привык к таким дням. Гораздо чаще она его все-таки узнавала, и было множество дней, когда им вместе бывало весело. Он обращался к ее домашнему врачу – спрашивал, что это может значить. Тот ответил: «Возраст. Ей за восемьдесят, тут и не такое бывает».

Возможно, следующей весной придется подумать о доме престарелых. Но пока он рядом и присмотрит за ней сам.

Он подошел к телефону.

— Бенгт Герьетс, слушаю.

— Бенгт? Это Фрике.

Он затаил дыхание. Откуда у нее номер?

«Ты знаешь откуда».

— Фрике.

— Бенгт, он…

Да. Он уже понял. Ей не нужно было договаривать.