Книга Книжный магазинчик на острове, страница 104 – Джули Питерс

Смогла бы она что-то изменить, если бы осталась?

Эбба положила руку ей на плечо.

— Он был готов, Фрике. Он давно ждал этого часа.

Она почувствовала, как по щекам текут слезы.

— Но…

— Не надо. Ты же знаешь, какой он был.

Эбба ободряюще ей улыбнулась.

«Да, знаю. Хоть нам и досталось так мало времени».

— Не кори себя. Последние месяцы он был доволен жизнью. И кое-что тебе оставил.

Фрике не сразу поняла, о чем речь.

— Капитанский дом, – сказала Эбба. – Он твой по наследству.

— Я не хочу сейчас об этом думать, – ответила Фрике.

И тем более говорить. Оле еще даже не умер, а Эбба уже заговорила о наследстве…

Но от этой мысли было уже никуда не деться. Она прокралась в голову, пока Фрике сидела рядом с Оле. Харальд принес ей кружку кофе. В какой-то момент она взяла отца за руку и так и держала. Наступила ночь, дыхание Оле стало тяжелым. Доктор Тоссенс заглянул еще раз, потом попрощался и обещал зайти утром.

— Что я могу для него сделать? – спросила Фрике.

— Вы уже делаете все, что нужно, – серьезно ответил врач. – Болей он не чувствует, я об этом позаботился. А если хотите сделать больше – просто рассказывайте ему.

— О чем?

— О чем угодно. Он услышит.

Странный совет – но с каждым часом он обретал все больший смысл. Фрике закуталась в шерстяной плед и легла рядом с отцом на свободную половину кровати. Она не спала; иногда задремывала, но тут же просыпалась от его хриплого дыхания. Боли старика, судя по всему, не мучили – как и обещал доктор Тоссенс. И это ее успокаивало.

В какой-то момент она проснулась. В доме стояла тишина. Дыхание Оле стало ровнее. Харальд устроился на диване в гостиной – ее возражение, что лучше бы ему вернуться в отель, он парировал замечанием: какая разница, на каком диване спать. И лишь потом ей пришло в голову, что, может быть, он тоже не хотел оставаться этой ночью один.

Она встала и прошла в носках на кухню, стараясь как можно тише сварить себе кофе. Харальд лежал на спине, натянув шерстяной плед до подбородка. Лампа на журнальном столике горела, на груди у него лежала раскрытая «Дымная река» Амитава Гоша. Судя по всему, он успел прочитать страниц тридцать, прежде чем уснул.

Фрике погасила свет и тихо прикрыла за собой дверь.

На кухне рядом с пишущей машинкой по-прежнему лежала стопка отпечатанных страниц. Она помедлила. Провела пальцами по верхнему листу – Оле напечатал на нем только два слова: «Моя жизнь». И больше ничего. Последнюю главу ей, видимо, придется дописать за него.

Она оставила стопку на столе и вернулась в спальню.

Ждать. Больше она ничего не могла сделать.

В какой-то момент она заговорила. Стала рассказывать ему обо всем, чем не успела поделиться – время просто кончилось. Она не знала, слышит ли он ее. Может быть, там, где он сейчас находился, он чувствовал, что она рядом. Может быть, ему становилось легче.

Страшно ли ему? Она не знала. Но надеялась, что ее голос хоть немного унимает страх. А ей самой это помогало не сойти с ума от беспомощности, которая накатывала в ночной тишине.

…Харальд сидел на кухне. Было начало восьмого, когда Фрике появилась в дверях. Она устала, и, когда Харальд молча протянул ей кружку кофе, она с благодарностью ее приняла.

— Хорошо спал? – спросила она.

Он кивнул.

— А ты? – спросил он, чуть робея.