Книга Книжный магазинчик на острове, страница 13 – Джули Питерс

Она набрала сообщение: «На Шпикероге точно не стоит переживать за судьбу книжных магазинов». И отправила его вместе с фотографией очереди у кассы, проследив, чтобы никто не попал в кадр анфас. Потом вышла на улицу. Может, через полчаса народу поубавится.

Она поправила сумку на плече и зашагала к выходу из деревни – в таких небольших деревеньках его найти очень просто: иди в любом направлении и через пять минут окажешься на окраине. Ее тянуло к морю. Далеко ли до него? На пароме это ее не занимало – фарватер был такой тихий и спокойный, что ничего общего с морем, казалось, не имел.

«Хочу увидеть море», – подумала она. Конечно, она его уже видела – и когда ждала на пристани, и когда сидела на пароме, глядя в иллюминатор поверх головы мальчика в очках. Но она знала: здесь, на Северном море, все иначе, чем на Атлантике. Восточно-Фризские острова тянутся вдоль материка, словно нанизанные на нитку жемчужины, и вся мощь волн обрушивается только на северный их берег – там и пляжи. А с южной стороны – солончаковые луга. Спасибо «Википедии», без нее никуда, когда готовишь материал.

Приезжая на море, она всегда первым делом шла к воде. Только потом могла взяться за работу. Вчера ночью, когда не спалось, она полистала форум любителей отдыха в Восточной Фрисландии и выяснила, что от центра деревни до пляжа ведет короткая тропинка. Но сначала надо избавиться от сумки.

«Хочу понять, чем этот остров так очаровывает людей».

А следом, словно постскриптум, пришла другая мысль: она хочет понять, почему море так и не отпустило ее отца. Почему его занесло именно сюда, а не на какой-нибудь другой остров. Почему после стольких десятилетий, проведенных в океане, он наконец бросил здесь якорь.

Старая островная церковь спряталась в тени деревьев – но недостаточно хорошо, чтобы в ней можно было укрыться от чужих глаз. Оле Хансен – или «старина Хансен», как его с любовью называли немногие, кто мог считать себя его друзьями, – с тихим вздохом опустился на свое место на церковной скамье. Сзади слева, у самого выхода. Здесь ему всегда было спокойнее всего, и здесь ему все эти годы оставляли место, даже когда он колесил по белу свету. Он был как бы с краю деревенской общины, но не терял связи с семьями, которые заправляли на острове всеми делами.

Пенсия выбросила старого капитана на сушу. Больше никаких дальних плаваний, никакого соленого бриза. Никакого пота, стекающего на затылке, когда всматриваешься в порты, изнывающие под тропическим зноем. Теперь, когда он шел к пляжу, ему казалось, что на дюну он взбирается полдня. Семьи отдыхающих, обгонявшие его по пути туда, уже возвращались назад, когда он наконец добрался до гребня и устремил взгляд на море. Вдалеке проплывали громадные посудины – контейнеровозы, вроде того, каким он сам еще недавно командовал. Песколюб шелестел на ветру, а он смотрел на чаек, взлетавших с песчаной отмели, намытой чуть поодаль от берега: там они в изобилии находили крабов и моллюсков.

Теперь он и сам сел на мель. После сорока с лишним лет в открытом море и в портах всего мира он сошел на сушу в последний раз. Тело слабело с каждым днем. Даже поход к врачу превратился для него в испытание на целый день: после каждого визита он чувствовал себя еще более разбитым, и его слегка потряхивало от дурных новостей, которые множились одна за другой.