Книга Книжный магазинчик на острове, страница 29 – Джули Питерс

Эбба встала. Для нее разговор был окончен – причем именно так, как она хотела.

Фрике театрально вздохнула, хотя идея уже не казалась ей такой уж нелепой. И даже давала неплохую зацепку для материала, подумала она. Остров, где время течет иначе, где люди читают больше, чем где бы то ни было. Место, где не фотографируют каждый свой завтрак…

Черт.

Она только что съела лучший завтрак за долгое время – и не сфотографировала! Ни до, ни во время. Как она могла так облажаться? Теперь и в соцсети нечего выкладывать.

Зато об этом можно написать пост.

«Только что съела лучший завтрак в своей жизни, а сегодня днем буду стоять за прилавком в островном книжном и продавать книги».

И фото пустой тарелки – успела щелкнуть, пока Эбба не убрала.

— Так что, в три? – спросила Эбба.

Значит, в три. Времени достаточно – можно еще поискать Бенгта.

В деревню Бенгт выбирался, только когда в этом была явная необходимость. Летом он планировал такие вылазки особенно тщательно – отдыхающие действовали ему на нервы. Пока он сидел себе на отшибе со своими пестроносыми крачками, они не мешали: туда все равно никто не заходил. А вот в центре деревни из-за них было не протолкнуться, и хуже всего – у супермаркета, часа через два после прибытия парома.

К этому времени гости уже заселялись в номера и квартиры и, проголодавшись, набивались в узкие проходы между полками, нагружая корзины лимонадом, чипсами, консервированными равиоли и мармеладными мишками. Отпуск же – можно и третью плитку молочного шоколада прихватить. Кому охота в отпуске следить за питанием? В качестве здоровой еды сойдет и булочка с крабами, съеденная в порту Нойхарлингерзиля.

Поэтому Бенгт обычно выходил рано утром. Первым делом он пошел на почту – она располагалась в дальнем конце деревни, по соседству с кабинетом островного врача. Там он терпеливо ждал в очереди, пока группу пенсионеров из Гютерсло не снабдили марками, и лишь тогда подошел к окошку. Почтовый служащий Франс поднял глаза и сдвинул на затылок свою капитанку – он, похоже, не снимал ее даже на ночь, – из-под которой во все стороны торчали буйные седые кудри.

— Мойн, – поздоровался Бенгт.

— Мойн.

Франс не стал спрашивать, зачем он пришел, – нырнул под прилавок и достал корзинку с письмами. «До востребования» на острове означало, что собственного почтового ящика у тебя нет – невыгодно. Франс собирал его корреспонденцию, а Бенгт забирал ее, когда случалось заглянуть в деревню.

Франс протянул ему почту. Бенгт коснулся пальцами лба – хорошего дня, пока – и вышел. На скамейке перед почтой, на которой он обычно читал письма, сидел Хансен и пыхтел, как паровоз. Бенгт только кивнул ему. Общего у них было мало; Бенгт знал лишь его имя да то, что тот несколько десятилетий проплавал в море. Во всяком случае, он был с ним не так хорошо знаком, чтобы пристроиться рядом на скамейке и начать читать при нем свои письма. Да и знай он его лучше – все равно прошел бы мимо. Так что он зашагал по мощеной дорожке к улице, на ходу засовывая письма в рюкзак.

У супермаркета на Вестерлог его хозяин Таммо, как всегда, стоял у входа, рядом с тележками, уставленными цветами. Бенгт так и не понял, зачем он продает цветы, но Таммо уверял: отдыхающие первым делом тащат к себе какую-нибудь зелень. «Чтобы чувствовать себя как дома, наверное».