Книга Книжный магазинчик на острове, страница 53 – Джули Питерс

Всего несколько десятков гнездящихся пар – узнала Фрике. Примерно в марте птицы прилетают на лето и устраивают гнезда в небольших ямках среди дюн. В мае начинают насиживать яйца – иногда вплоть до июля. Вылупившиеся птенцы вскоре покидают гнездо, но до первого полета проходит еще несколько недель.

— В сентябре они улетают на юг, – рассказывал Бенгт. – После этого до марта у меня затишье. А вот до тех пор…

— Чем занимается орнитолог целыми днями? – спросила Фрике.

Он рассмеялся:

— В основном считает.

За этой небольшой колонией он наблюдал уже три года. Увлекательно, говорил он, видеть, как молодые птицы возвращаются и создают собственные семьи.

— Они очень привязаны к этому месту. Мы точно не знаем, как они сюда попали. Некоторые окольцованы – значит, родом из другой колонии. Например, есть колония на Нордерлоге, это у побережья Шлезвиг-Гольштейна. Но почему их вдруг занесло сюда – загадка. В этом-то и интерес.

— А вас почему занесло обратно? Вы тоже как эти молодые птицы?

Бенгт Герьетс смущенно рассмеялся:

— Может быть. – Он помолчал. – Не хотите сделать еще пару снимков? Или у вас будет статья сплошь из текста, без единой картинки?

Ах да, фотографии. После недавнего конфуза Фрике удалось сделать следующие снимки уже без приключений. Она сфотографировала Бенгта – он как раз прислонился к столбику изгороди, за которой паслись овцы.

— Ну что? Уже чувствуете, что вам нравится работать с пленочной камерой?

Он усмехнулся, и она опустила фотоаппарат. Пальцы скользнули по корпусу – не такому идеально гладкому и безупречному, как у ее современного Canon. Эта камера повидала многое. Почти никакого пластика – уже одно это было непривычно. Но не неприятно. Сравнивая AE–1 со своей современной камерой, она поняла: та какая-то… безликая. Тысячи таких же. А у этой старой модели царапины на корпусе, у нее есть история. Будет ли так с современными камерами лет через сорок? Фрике сомневалась.

— Да, это… другое, – признала она.

— Будете сами проявлять?

Она вспомнила Флориана – он предлагал расконсервировать для нее свою старую фотолабораторию. Тогда она отказалась: слишком много возни.

Но здесь, на острове, время шло иначе. За день успеваешь больше, причем удивительно легко. Время? Пожалуй, оно и впрямь относительно, как утверждал Эйнштейн.

— Наверное, так и сделаю. А знаете что? Об этом можно написать отдельную статью – как я делала материал по старинке, будто журналистка из прошлого века.

Он рассмеялся:

— Только по-настоящему, на ротапринте.

— У нас в начальной школе такие еще были, я помню, – Фрике усмехнулась. – Вы тоже нюхали эти листочки?

— Запах вызывал привыкание – он был противный и в то же время неотразимый. – Он кивнул.

Как хорошо иногда оживить прошлое. Фрике почувствовала, как сердце защемило от ностальгии, и сама не заметила, как начала рассказывать о бабушке. О послеобеденных часах в библиотеке, о еженедельных обедах, о книгах, которые та дарила ей каждый раз. Бенгт внимательно слушал. Они шли дальше. Он остановился и показал ей пестроносых крачек – те сидели в неглубоких ямках, насиживая кладки.

— Можно подойти поближе? – спросила Фрике.

— Попробуйте, на что способен ваш зум.

Она порылась в сумке в поисках нужного объектива. Постепенно все это начинало ей нравиться. Конечно, и для своей цифровой зеркалки у нее было несколько объективов, и она разбиралась в диафрагмах, выдержках и значениях ISO. Все это, кроме последнего, можно было настроить и на пленочной камере. Вот только ISO – светочувствительность пленки – здесь не поменяешь: не будешь же перезаряжать пленку после каждого кадра. Но чувствительность была стандартная, так что справиться можно.