Книга Книжный магазинчик на острове, страница 84 – Джули Питерс

— Секунду.

Она оторвалась от экрана, взяла телефон и встала. Уже на выходе ответила на звонок, и он успел услышать: «Эти двое копуш наконец появились на свет?» – прежде чем дверь за ней захлопнулась.

Он откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и закрыл глаза. Без стука ее клавиш тишина давила.

Через три минуты она вернулась – вся светилась.

— Эмма звонила, – сказала она, хотя он и так догадался. Села на место.

— Ну и? – спросил он.

— Тебе правда интересно? Сплошные сюси-пуси.

— Да, интересно.

— Ларс и Тимо. Оба чуть больше двух кило, рост сорок шесть и сорок семь сантиметров. Здоровенькие, голодные, крикливые. Завтра уже домой.

— Она счастлива?

Фрике позволила себе мимолетную улыбку.

— Судя по голосу – очень.

— Я рад, – тихо сказал он.

Фрике села, но тут же вскочила снова.

— Шампанского хочешь?

Она легко сбегала на кухню; он слышал, как хлопнула дверца холодильника, зазвенели бокалы. Шампанское им тоже подарили на открытие – так и стояло в холодильнике, потому что после этих изматывающих недель обоим было не до праздников.

— Держи. – Она поставила бокал рядом с его ноутбуком. Харальд взял его, они чокнулись – дзинь! Он откашлялся.

Она сделала глоток и замерла – секунд на десять, наверное. Думала, должно быть, об Эмме и двух крохотных мальчишках, которые по ту сторону океана только начинали свою жизнь. Потом встряхнулась – хватит, – снова села и отставила бокал.

— Фрике…

Она не подняла глаз – снова что-то печатала.

— М-м-м? – рассеянно отозвалась она.

— Можем мы еще раз поговорить?

— О Ларсе и Тимо?

— Да. О детях.

Она замерла. Подняла глаза – и уже не выглядела такой веселой. В ее глазах стояли слезы.

— Обязательно сейчас? – тихо спросила она.

— А когда еще?

Она закрыла ноутбук, он сделал то же.

— Что ты хочешь сказать?

— Хочу, чтобы мы еще раз подумали.

— Харальд, прошу тебя.

— Что тебя останавливает? Назови хоть одну причину, почему нам не завести ребенка.

Она глубоко вздохнула.

— Мне сейчас не до этого.

— И все? – Он не сводил с нее глаз.

— Да, все. Неужели непонятно? Мы только приехали, работаем на износ, а я должна вот так, с места в карьер, думать о беременности? А через девять месяцев родить – и что дальше? Сидеть дома и плевать в потолок?

Он молчал.

— Харальд, – Фрике вдруг почувствовала страшную усталость. – Дело не только в том, что я не могу себе это представить.

— А в чем тогда?

— Тебе плохо, – сказала она.

Он фыркнул и всплеснул руками.

— Серьезно? Вот это твой аргумент?

— Было бы легче, если бы ты хотя бы признал это, – тихо сказала она. – Но так я не могу с тобой разговаривать.

Он смотрел на нее с яростью. Но Фрике выдержала этот взгляд.

Он резко встал и пошел к двери.

— Ты куда? – крикнула она вслед.

— Подальше отсюда!

Дверь за ним хлопнула – и ей показалось, что это конец.

Когда Фрике не знала, как быть, она шла к Эмме или к родителям. Там ее ждали кофе и францбрётхены или штрейзелькухен. Там можно было выговориться. Ее обнимали. Утешали. После этого ее проблемы, может, и не решались, но по крайней мере она чувствовала, что не совсем одна.

Штрейзелькухен напомнил ей о Бенгте. С кокосовой крошкой и вишней – он всегда пек его именно так. Для него пирог тоже был лекарством от всех бед. А от пирога мысли перескочили на его восхитительный кофе, по которому она так скучала, – потому что в Бостоне кофе в стаканчиках продавали на каждом углу, но это был совсем не тот кофе.