Книга Сезонные страхи, страница 144 – Шеннон Макгвайр

Но не чувствует. Она чувствует ужас, все сегодняшние события вызывают ужас. Все, что случилось после мотеля, когда веселое и странное путешествие съехало прямиком на дорогу в ад. У Мелани на руках кровь, у Гарри тоже, она больше не знает, в кого превращается, знает только, что подумала, что тот парень собирается ее убить, и в ней огромной волной поднялся холод и утянул ее за собой, а дальше вплоть до той самой зоны отдыха, где Гарри и Джек удалось вернуть ее к самой себе, Мел наблюдала за происходящим будто сквозь толстую неровную ледяную стену, которую не могла пробить, как не могла и сказать, что заперта внутри.

Неужели теперь это неизбежно? Неужели она заледенеет, что бы ни делала? Мелани не хочет умирать, но не уверена, есть ли какая-то разница, если, оставшись в живых и получив Зимнюю корону, она окажется в том далеком мерзлом месте, откуда она видит страдания любимых, но не может их коснуться, не может к ним вернуться, не может быть рядом.

Мелани спокойно смотрит на Эрин и говорит:

— Я должна получить корону, или я умру.

— Да, – соглашается Эрин. – Строго говоря, ты умерла сразу после рождения, но Зима поддерживала в тебе жизнь, чтобы у нее был запасной вариант, если что-то случится с Зимним королем. Оно и случилось (насколько я слышала, это был обширный сердечный приступ), он вышел из игры, и Зиме нужна ты. Поэтому она поддерживает тебя. Ты лучшая из всех имеющихся претендентов.

— Коронация – дело кровавое, верно? – спрашивает Роджер. – Это я вычитал в тех книгах, где она хоть как-то упоминается. Таких немного. Если ты получишь корону, то будешь первым алхимически созданным монархом. По большому счету, алхимиков мало интересует то, что они не могут контролировать. Как только они поняли, что не смогут отобрать короны у воплощений, как бы ни старались, то перестали обращать на вас внимание.

— Забавная формулировка, – сердито замечает Мелани. – Ты всегда так дипломатично выражаешься?

— Он живое проявление Языка, но при этом на удивление часто ляпает невесть что, – говорит Доджер. – Эдакий щеночек, которого так и не сводили на тренировочную площадку.

— Будешь у меня месяц на китайском изъясняться, – добродушно грозит ей Роджер.

— Тебе так нравится препираться? – спрашивает Доджер. – Просто уточняю, потому что выходит так: «Да-да, умненькая моя, красивенькая и во всех отношениях гораздо более замечательная сестренка, я так устал от того, что законы физики хотят со мной поговорить».

— Детишки, – устало и угрожающе одергивает их Эрин и поворачивается к Мелани: – Это мое наказание за то, что так долго работала с алхимиками. Меня обучали на лабораторную зверюшку, но все-таки я далеко не сразу решилась укусить кормившую меня руку. И в награду получила этих двоих. Они-то считают себя очень забавными, – она натянуто улыбается Роджеру и Доджер. – А сами ничуть не забавные.

— Да брось, – не соглашается Роджер. – В награду мы перематывали время снова и снова, пока не сумели обставить все так, чтобы ты пережила разгром лаборатории Рида и освободилась.

— Ну да, – Эрин снова поворачивается к Мелани: – Можешь ответить на его вопрос.

Мелани хмыкает.

— Джек говорит, что коронации не обязательно должны быть кровавыми. Последняя произошла в Северной Америке три сотни лет назад, и она была кровавой, но можно отказаться от короны. Не обязательно ее забирать, а значит, претенденты могут ее отвергнуть. Все, кроме меня. Если я откажусь, Зима из меня уйдет и шок от коронации меня прикончит.